Форум сайта 'Гавань Корсаров'
 

Вернуться   Форум сайта 'Гавань Корсаров' > Исторический раздел > Пираты и всё, что с ними связано!

Важная информация

Пираты и всё, что с ними связано! Кто был самым известным пиратом, а кто благородным? Какие корабли строились во времена расцвета пиратства? Делитесь информацией и познавайте!


  Информационный центр
Последние важные новости
 
 
 
 
 
Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 12.12.2007, 18:56  
Black Buccanerr
Старшина
 
Аватар для Black Buccanerr
 
Регистрация: 03.12.2007
Адрес: Невис
Сообщений: 127
Нация: Пираты Офицеры Корабли
Репутация: 8
Сообщение Клады и сокровища




Всё о кладах и сокровищах. Легенды и реальность.




Последний раз редактировалось CLIPER; 06.10.2017 в 20:13.
Black Buccanerr вне форума Ответить с цитированием
6 пользователя(ей) сказали cпасибо:
dr.Aleks (01.02.2011), Infinity (22.02.2008), Natali (04.01.2011), TeRmiT (28.02.2008), VADIK_CORSAR (22.02.2008), Ланфрен (05.04.2008)
Старый 02.12.2008, 21:43   #40
Wolf
Капитан 2-го ранга
 
Аватар для Wolf
 
Регистрация: 05.01.2008
Адрес: Civitas Lunaris
Сообщений: 7,290
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 432

Награды пользователя:

По умолчанию Клады и сокровища.

Сокровища Флоридского пролива

В октябре 1714 года испанский "серебряный флот", вышедший из Гаваны в Кадис с грузом серебра, добытого в рудниках Южной Америки, попал в жестокий шторм во [Для просмотра данной ссылки нужно зарегистрироваться] и был выброшен на скалы. Новость эта быстро облетела окрестности. Первыми к месту происшествия подоспели испанцы с Кубы и принялись не без успеха добывать затонувшие сокровища. Работы были в самом разгаре, когда на сцене появились пять кораблей англичанина Генри Дженнингса, известного корсара. Вновь прибывшие не стали терять времени даром. Практически без сопротивления со стороны испанцев они конфисковали все добытые теми богатства, погрузили их на свои суда и отбыли на Ямайку, взяв по пути еще и испанское судно, шедшее из [Для просмотра данной ссылки нужно зарегистрироваться] в Гавану с грузом шелка, индиго, кошенили и других дорогих товаров, не считая 60 тысяч пиастров наличными.

Тем временем известие о гибели испанского флота достигло Вирджинии, губернатором которой был честный и энергичный Александр Спотсвуд. Губернатор отправил в Лондон сообщение об этом событии, ожидая, что британское правительство не упустит случая поживиться у берегов своих заокеанских владений. Время шло, ответа из Лондона не было, и Спотсвуд решает действовать самостоятельно. Он поручает капитану шлюпа "Вирджиния" Гарри Беверли обследовать район гибели испанского флота и собрать информацию о возможности поднять затонувшие сокровища.

Незадолго до отплытия капитана Беверли в Вирджинии объявилась группа подозрительных моряков, проводивших время в основном в портовых кабаках Йорктауна. Их предводителем был некий капитан Форбс, сообщивший портовым властям, что его корабль потерпел крушение у мыса Гаттерас, а ему и его команде удалось добраться до берега. Вскоре, однако, уже весь город знал об истинных занятиях этих моряков. Форбс и его друзья, развязав языки от обильных возлияний, поражали слушателей рассказами о своих подвигах во Флориде, где они сначала разгромили испанское укрепление, охранявшее сокровища с затонувшего "серебряного флота", а затем захватили 32-пушечный французский корабль. Эти рассказы дошли до губернатора Спотсвуда. Форбс был заключен в тюрьму, но его влиятельные и богатые друзья сумели вызволить его оттуда, после чего этот пират скрылся на Багамах.

[Для просмотра данной ссылки нужно зарегистрироваться], где уже двадцать лет не было никакой законной власти, давно беспокоили Спотсвуда. Нью-Провиденс, небольшой остров в северо-западной части архипелага, был известным пристанищем пиратов. Один из них, Томас Барроу, провозгласил себя губернатором острова и объявил войну всем французским и испанским кораблям, которые могли оказаться поблизости. Английские суда пираты не трогали, но на суда британских колоний эти правила не распространялись. "Первым лордом" в свите "короля Барроу" был известный пират Бенджамин Хорниголд, который тоже успел побывать в районе гибели испанского "серебряного флота".

После случая с Форбсом губернатор Спотсвуд решил дать капитану Беверли дополнительное задание: "Вирджинии" предстояло побывать не только во Флоридском проливе, но и на Багамах, чтобы на месте изучить обстановку в районе острова Нью-Провиденс. Беверли должен был также предупреждать все испанские суда об опасности, грозящей им со стороны пиратов, и сообщать им, что губернатор Вирджинии твердо пресекает все противоправные действия в отношении Испании.

"Вирджиния" отправилась в плавание в конце июня 1716 года. Это было новое 8-пушечное судно, имевшее на борту более 40 человек. На третий день плавания "Вирджиния" попала в шторм, который бушевал целую неделю. Ранним утром 5 августа, находясь в 250 милях к северо-востоку от Багамских островов, англичане увидели поблизости два испанских судна.

Испанцы дали три залпа и приказали англичанину явиться к ним на борт. Беверли пришлось подчиниться. На борту испанского военного корабля "Сан-Хуан-де-Баптиста" капитан был встречен капитаном доном де ля Пеной. Даже не взглянув на бумаги англичан, испанец велел взять Беверли и его людей под стражу. Беверли был заперт в одной из кают, сопровождавшие его - в другой. Затем испанцы отправились на "Вирджинию", захватили всю команду и устроили на борту настоящий погром. Все ценное было изъято, а самим англичанам, с которых тоже было снято почти все, пришлось исполнять команды испанцев. Через 25 дней корабли пришли на [Для просмотра данной ссылки нужно зарегистрироваться], где испанцы распродали небогатые пожитки англичан. Затем пришли в Санто-Доминго. Несчастный Беверли тщетно уговаривал испанцев дать ему возможность оправдаться перед судом. Англичан не пускали на берег, прошение на имя губернатора Санто-Доминго осталось без ответа. Наконец испанцы привезли своих пленников в Веракрус, где испанский наместник конфисковал "Вирджинию". Отсюда Беверли написал в Лондон, и больше о нем и его команде ничего не известно.

Последнее упоминание об испанских сокровищах, затонувших в районе Флоридского пролива, относится к 1733 году. В это время Багамские острова уже были очищены от пиратов стараниями капитана Вудса Роджерса (в прошлом известного приватира) и имели своего губернатора. В феврале 1733 года в официальном письме в Лондон из Нью-Провиденс губернатор Ричард Фитцуиль-ямс сообщает, что по сведениям, полученным им от своих людей, испанцы продолжают поднимать со дна сокровища затонувшего в 1714 году "серебряного флота" и свозят их в Гавану. Однако самый большой из затонувших галеонов, имевший на бору сокровища на три миллиона пиастров, все еще не найден. Власти Гаваны отправили на поиски этого галеона около двухсот человек на трех-четырех судах, но те вернулись ни с чем.

Современным охотникам за сокровищами следует обратить на это особое внимание. Вполне возможно, что где-то на дне Флоридского пролива или на соседних Багамских банках все еще лежит испанский галеон, скрывающий в своих трюмах немалые богатства…

vinnica.info
__________________
Я-пират,но у меня есть свое понятие о чести и своя честь...или,допустим,остатки от прежней чести.



Последний раз редактировалось BronuiN; 10.12.2009 в 18:31. Причина: добавлена ссылка
Wolf вне форума Ответить с цитированием
Старый 03.12.2008, 22:42   #41
Wolf
Капитан 2-го ранга
 
Аватар для Wolf
 
Регистрация: 05.01.2008
Адрес: Civitas Lunaris
Сообщений: 7,290
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 432

Награды пользователя:

По умолчанию Клады и сокровища.

Карта знаменитых кладов под водой и на суше

  1. Остров Оук в заливе Фанди. Тут спрятаны клады Тича и Лафитта.
  2. Побережье полуострова Кейп-Код. Место находки корабля пирата Беллами "Уайды".
  3. Ки-Уэст. Здесь погибли галеоны "Нуэстра сеньора де Аточа" и "Санта-Маргарита", налетевшие на рифы в 1622 году. Груз этих сокровищ оценивают в 250 млн. долларов, хотя часть сокровищ уже поднята.
  4. Багамские острова. Найдены останки испанского галеона "Консепсьон", затонувшего в 1641 году Берт Веббер поднял лишь малую часть сокровищ - 32 тонны серебра.
  5. Отмели Силвер-Бэнкс. Вдоль отмелей разбросаны останки 16 испанских галеонов, затонувших в 1643 году во время шторма. Общая стоимость груза оценивается в 65 млн. долларов.
  6. Остров Хувентуд (Пинос). Пиратская база в Карибском море. Возможно, что здесь спрятали свои сокровища Дрейк, Ван Доорн, Тич и другие знаменитые пираты.
  7. Бухта Самана. В 1724 году затонули галеоны "Конде де Толоса" и "Нуэстра сеньора де Гваделупе" с грузом ртути, который сегодня оценили бы в 6 млн. долларов.
  8. Остров Мона. Считается, что здесь зарыт клад пирата Дженнингса. Восточнее затонул его корабль, найденный в 1939 году.
  9. Бухта Кумана. В результате диверсии в 1820 году взорвался галеон "Сан-Педро де Алькантра". Гарри Ризберг поднял часть груза, оцененного в 50 млн. долларов.
  10. Остров Кокос. В начале XIX века здесь были спрятаны сокровища, собранные испанцами в Перу.
  11. Залив Тобермори. Здесь обнаружен корабль Великой армады "Флоренция", но сокровищ найдено не было.
  12. Залив Ваддензе. В 1799 году затонул голланский корабль "Лютин" с 1 375 000 английских фунтов на борту.
  13. Залив Донегол. Найден галеас "Хирона", на борту которого в 1588 году находилось жалованье Великой армады.
  14. Бухта Виго. В ходе сражения с англо-голландской эскадрой было потоплено 17 испанских галеонов. Их груз до сих пор не найден.
  15. Азорские о-ва, остров Файял. В 1594 году англичане потопили португальский корабль "Чагас", перевозивший около 7 тонн золота.
  16. Остров Порто-Санто. В 1724 году затонул голландский корабль "Слот тер Хооге" с 1500 серебряных слитков на борту. Часть груза поднята бельгийцем Стенюи.
  17. Остров Св.Елены. В 1613 году португальцы потопили здесь голландский корабль "Витте Лиув" с грузом золота и 1311 бриллиантами.
  18. Балаклавская бухта. Миллион фунтов стерлингов, утонувший вместе с кораблем "Принц" до сих пор не найден.
  19. Остров Занзибар. Принято считать, что здесь зарыты клады английских пиратов Кидда и Эйвери. treasure
  20. Сейшелы: о-ва Фаркуар, Альдабра, Провиденс, Маэ. Сейчас здесь ведутся поиски кладов французских корсаров.
  21. Мадагаскар, мыс Масуала. В XVIII веке поблизости от этого мыса находились базы многих пиратов, в том числе Ингленда и Левассера.
  22. Остров Маврикий. Здесь могут находиться клады Сюркуфа.
  23. Остров Реюньон. Согласно свидетельствам, здесь в XVIII столетии спрятали свои сокровища пираты Ингленд, Тейлор и Левассер.
  24. Малаккский пролив. В 1511 годуразбился на рифах флагман португальского флота "Флер де ла Мар". Его груз оценивается в 9 млрд. долларов.
  25. Остров Сайпан. Здесь в 1638 году потерпел крушение галеон "Нуэстра сеньора де ла Консепсьон". Часть груза удалось спасти команде, а в 1987 году кладоискатели нашли на дне еще 1300 золотых украшений.
  26. Манилльский залив. Франк Годдио обнаружил здесь потопленный в 1600 году испанский галеон "Сан-Диего".
  27. Остров Грайген. Английский пират Робертсон зарыл клад, который может стоить о 2 до 20 млн. долларов.
  28. Цусимский пролив. Крейсер "Адмирал Нахимов", потопленный японцами в 1905 году, по некоторым сведениям, вез жалованье русского флота.
Замечание модератора:
Данная информация содержится в первом сообщении этой темы!


vinnica.info
__________________
Я-пират,но у меня есть свое понятие о чести и своя честь...или,допустим,остатки от прежней чести.


Wolf вне форума Ответить с цитированием
Реклама
Старый 15.12.2008, 04:03   #42
Le Royal
Пущен по доске
 
Регистрация: 15.10.2007
Сообщений: 3,719
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 82
По умолчанию Ответ: Клады и сокровища.

ЗОЛОТО БАКТРИИ


Афганистан, расположенный в самом сердце Азии, давно уже привлекал внимание историков и археологов своими древностями, но широкомасштабные археологические раскопки начались здесь лишь после Второй мировой войны. Одна из особенностей древней истории Афганистана — наличие в ней различных культур, одной из которых являлась бактрийская цивилизация. До сравнительно недавних открытий советских археологов никто из ученых не предполагал, что в Бактрии существовал своеобразный очаг древней металлургии. Сотни медно-бронзовых изделий: орудия труда и всевозможные украшения, тяжелые церемониальные топоры со скульптурными изображениями птиц, животных и людей, золотые и серебряные сосуды с чеканными, гравированными сценами — все это выходило из древних бактрийских мастерских.

В 1978—1979 годы на севере Афганистана, на холме Тилля-тепе, производились раскопки, во время которых археологи обнаружили богатый некрополь с княжескими, а может быть, и царскими погребениями. В шести могилах было найдено около 20 000 золотых изделий, большинство из которых составляли небольшие золотые бляшки, некогда нашитые на погребальные одеяния. Эти бляшки, разных форм и размеров, нередко были инкрустированы вставками из бирюзы, лазурита и сердолика.

Все погребенные были похоронены в богатых одеждах, расшитых золотым шитьем с нанизанными на золотые нити жемчужинами. Одежды покойных застегивались на груди золотыми застежками, которые были сделаны миндалевидной формы или в виде массивных двойных дисков, инкрустированных бирюзой. Одна из найденных застежек представляет собой две одинаковые половинки из золота, отлитые в виде обнаженных амуров, сидящих на рыбах, которым были приданы черты дельфинов. На головах рыб сохранились пышные султаны, инкрустированные выпуклыми бирюзовыми вставками; бирюзу и лазурит древние мастера использовали и для передачи рыбьей чешуи, плавников и хвостов. Во рту у одной из рыб был зажат крючок, а у другой — петля, с помощью которых обе половинки застежки соединяли рубаху у горла.

Сидящие верхом на рыбах амуры одной рукой держатся за султаны, вторая рука у них поднята вверх. Пухлые лица амуров с отвислыми щеками и чувственно припухлыми губами далеки от античных эротов, какие резвятся среди морских волн. Правда, и погребениях Тилля-тепе были найдены такие же амурчики, сидящие на спинах дельфинов, но уже имеющие за спиной крылышки.

Головы почти всех усопших покоились в золотых и серебряных чашах; одна из них была в форме греческого фиала, на котором 1'ыла древнегреческая надпись. К верхней части надписи древний мастер приклепал золотое деревце и небольшую фигурку горного i о ша. Деревце имело прямой ствол, от которого отходят извивающиеся ветки, унизанные жемчужинами (видимо, имитирующими и моды).

Небольшая пустотелая статуэтка горного козла, стоящего в спиной, даже горделивой позе, является подлинным шедевром бактрийского искусства. Его чуть горбоносая морда с тонкими прожилками и бугорчатыми мускулами щек сверху венчается сильно вкрученными рогами; тонкие уши-лепестки лишь подчеркивают почти царственный поворот головы архара; изогнутая шея спереди украшена косматой головой. Ученые предположили, что эта статуэтка являлась частью более сложной композиции, так как у архара Выли кольца, на которые опираются его копытца, а также полая трубочка.

Н погребениях Тилля-тепе археологи нашли короны и высокие головные уборы типа тиары. Так, например, голову одной усопшей венчала золотая корона удивительно тонкой работы. Корона была составлена из пяти резных пальметок, укрепленных в основании на широкой ленте. Каждая из пальметок вырезана в форме стилизованного дерева, на ветвях которого уютно примостились птички Всё вместе (пальметки и лента) украшались золотыми цветочками, богато орнаментированными жемчугом и бирюзовыми вставками. Корона была на женщине, и это еще раз подтверждает то высокое положение, вплоть до царского, которое у кочевников занимали женщины. В короне отразилась и более древняя (чем у бактрийцев) восточно-иранская мифология, связанная с представлением о «священном дереве» и собирающих семена птицах и Нашедшая косвенное выражение в «Авесте».

С головных уборов спускались массивные золотые подвески, одна из которых была отлита в виде двух протом лошадей, мордами обращенных в противоположные стороны друг от друга. Гривы и уши животных были инкрустированы бирюзовыми вставками, а вниз от подвески спускались золотые цепочки, заканчивающиеся дисками или резными листочками.

Среди найденных в Тилля-тепе предметов замечательными являются и золотые двусторонние серьги, отлитые в весьма сложной форме. Обе стороны серег сохранили одинаковое изображение государя, борющегося со стоящими по его бокам драконами. Властные, суровые черты лица передают облик правителя с бесстрастными, по-рыбьи поставленными глазами и прямым носом. На голову правителя надета высокая корона, а на лбу его отмечено пятнышко «тика», что говорит о несомненном влиянии Индии, где этот знак служил показателем высокого социального положения.

Из-под короны на царские плечи легкими косыми прядями спускаются длинные, пышные волосы, шею, по предположениям ученых, охватывала гривна. Торс правителя облечен в короткий, свободно запахнутый кафтан, туго перетянутый в талии поясом. Расставленные в стороны руки царя упираются в рогатых и крылатых драконов, лошадиноподобные морды которых изображены c широко раскрытыми пастями. Тела драконов (с несколько неестественно вывернутыми назад ногами) украшены бирюзовыми, лазуритовыми и сердоликовыми вставками.

Вниз от этой композиции, причудливо переплетаясь, спускаются витые цепочки, образующие сетку, украшенную фигурными бляшками с инкрустацией из кроваво-красного граната, голубой бирюзы и синего лазурита.

Пальцы умерших были унизаны золотыми перстнями. На одном из перстней изображалась богиня Афина, сидящая на троне со шитом в руке. На перстне была сделана греческая (?) надпись, выполненная в зеркальном отражении, что характерно для печатей, которыми делались только личные оттиски.

Помимо описанных выше предметов, у многих погребенных были золотые ножны, железные кинжалы, золотые бляхи-фалары — украшения для конских уздечек, золотые плетеные пояса, а также золотые косметические сосуды со скульптурными фигурками, мелкие стеклянные и янтарные украшения, монеты... Монеты и позволили ученым определить, что некрополь Тилля-тепе относится к рубежу нашей эры и скорее всего принадлежал правящему слою кочевников-кэчжей. Вероятнее всего, по их заказу и было сделано большинство ювелирных изделий местными бактрийскими мастерами.
Сто великих сокровищ
Le Royal вне форума Ответить с цитированием
Реклама

Зарегистрированным пользователям показывается меньше рекламы!

Старый 15.12.2008, 05:06   #43
Forgotten
Капитан 2-го ранга
Человек года - 2010
Guardian Of Asgard
Гаваньский редактор
 
Регистрация: 15.02.2008
Сообщений: 6,240
Нация: Пираты
Пол: Женский
Офицеры Корабли
Репутация: 1081

Награды пользователя:

По умолчанию Ответ: Клады и сокровища.

Реликвии Абукира

История появления большого количества золота и кораблей на дне неглубокого залива Абукир такова.

1 августа 1798 года, после 60-дневных поисков флота Наполеона в Средиземном море, контр-адмирал Горацио Нельсон наконец обнаружил в заливе Абукир, близ берегов Египта, 13 линейных кораблей и 400 транспортов молодого генерала Бонапарта...

Спойлер:
Солнце клонилось к закату, и французский адмирал, командир эскадры Брюэ был уверен, что Нельсон едва ли рискнет начать сражение до рассвета в заливе, где было много подводных рифов и отмелей.

Однако Нельсон, обратившись к своим офицерам, поправляя пустой рукав адмиральского камзола, спокойно сказал: "Начнем сражение незамедлительно. Завтра к этому времени я заслужу или лордство, или Вестминстерское аббатство (почетную могилу)".

Французская эскадра стояла растянутой кильватерной колонной вдоль вектора ветра. Французы и мысли не допускали, что Нельсон попытается вклиниться между ними и берегом. Это означало наверняка прочно сесть на мель. Однако даже потрепанный бурей 74-пушечный корабль Нельсона "Вангард", с нелепо покосившейся фок-мачтой, избежав опасных подводных скал, занял выгодную позицию и стал на якорь. Одновременно остальные корабли английского адмирала согласно его приказу разместились вдоль противоположных бортов кораблей французов, готовые к бою. Только 60-метровый "Куллоден" капитана Трубриджа сел на мель.

В общей сложности у англичан было 1012 орудий, у французов- 1183. Поэтому бой был жарким и кровопролитным. Через два часа два передовых корабля французов были выведены из строя.

В 8 часов вечера уже в подступившей темноте Нельсон был ранен. Осколком ядра рикошетом рассекло кожу на лбу, и она широким лоскутом упала ему на глаза, заливая все лицо кровью. Нельсон упал на палубу и, посчитав, что приходит конец, громко крикнул: "Я убит, позаботьтесь о моей жене!"

Но искусный врач пришил кожу и, крепко перебинтовав голову, заверил Нельсона, что рана не опасна. Нельсон поспешил наверх. Сражение было в самом разгаре. Французский 120-пушечный корабль "Ориен" медленно приближался. Удачно посланное канониром ядро, пробив борт "Ориена", угодило прямо в пороховой погреб. Произошел взрыв такой силы, что, по словам свидетелей, его слышали французские солдаты, находившиеся в 25 милях от берега на египетской территории. Нельсон невольно поморщился, представив, что стало с людьми на борту корабля. Однако только много позже он узнал, что на борту "Ориена" были в трюмах сундуки с золотом, драгоценностями и три миллиона золотых ливров - жалованье солдатам Наполеона в Египте.

Корабль полыхал как факел. Пораженные невиданным взрывом, команды кораблей обеих эскадр, оцепенев, на несколько минут прекратили стрельбу. Наконец канонада возобновилась.

На дно ушли сокровища, реквизированные французами у мальтийских рыцарей, деньги, изъятые у римского папы и в Швейцарии...

Битва продолжалась до утра. Смертельно усталые матросы подчас падали и засыпали прямо у пушек, несмотря на оглушительный гром канонады.

Восход солнца осветил ужасающую картину в заливе Абукир. В воде плавали обломки мачт и рангоута, , которые как мухи облепили полуобнаженные матросы и офицеры. Многие были ранены и молили о помощи. Французы потеряли более 6 тысяч убитыми, ранеными и взятыми в плен. Потери англичан были много меньше - около одной тысячи.

Коллекции с морского дна

Со дня морского сражения при Абукире прошло без малого 200 лет. 57-летний французский адвокат, специалист по морскому праву, Жак Дюма знал все подробности этого знаменитого сражения, вплоть до расположения боевых кораблей перед баталией, как и имена капитанов.
Он загорелся идеей найти и поднять потопленные корабли Наполеона. Однако большой помехой для реализации его замысла оказалось международное морское право.

Бухта Абукир оказалась целиком в территориальных водах Египта, и, согласно закону, все, что покоится на дне залива, включая французские и английские корабли того времени и содержимое их трюмов, всевозможную утварь, даже битые бутылки и тарелки, - все являлось собственностью государства Египет.

Несмотря на то, что Дюма был профессиональным адвокатом и крупным специалистом по морскому праву, он долгое время вел многотрудные переговоры о приемлемых для французов условиях проведения подводных археологических работ в бухте Абукир. По действующим законам все поднятое со дна моря он обязан был передать в руки египетских чиновников. Это лишало проведение работ французами всякого смысла.

Тогда адвокат Дюма поставил вопрос иначе: согласны ли египетские власти, забирая себе поднятые французами драгоценности, бриллианты, золото и серебро, при этом разрешить в качестве компенсации взять для французских музеев пушки, керамику, детали кораблей, железные и бронзовые предметы? Чиновники подумали и согласились...

Когда официальное соглашение между министерствами культуры Франции и Египта было подписано, Жак Дюма облегченно вздохнул: "Франция заключила, на мой взгляд, прекрасную сделку! Все найденные на затонувших кораблях предметы, даже деревянные, представляют большую научную и историческую ценность, не говоря о самих парусных кораблях, которые после реставрации станут прекрасным украшением для любого музея. Миллионы туристов захотят взглянуть на них".

И Дюма развил кипучую деятельность. Его экспедиция по проведению подводных работ в водах Абукира довольно быстро набрала полный штат специалистов различного профиля.

В нее вошли 60 морских археологов, в том числе 10 опытных аквалангистов, подобранных друзьями Дюма, несколько историков, включая одного англичанина -эрудита по части исторических документов Наполеоновской эпохи.

Дюма не колеблясь предложил ему хорошо оплачиваемую должность консультанта экспедиции, после того как он нашел в Англии копию карты с обозначением места гибели трехмачтового корабля Наполеона "Патриот". На вопрос Дюма: "А где же подлинная карта?" - англичанин невозмутимо отвечал: "Вероятно, в Морском архиве Франции". И действительно, очень скоро он нашел в Париже подлинник английской карты, которая, как оказалось, попала не в ту папку...

Далее Дюма обзавелся новейшими японскими электронными приборами по обнаружению под слоем песка и ила всевозможных предметов и прекрасным глубоководным оборудованием.

Военные моряки одолжили на время старенький минный тральщик, на котором Дюма и прибыл в залив Абукир в августе 1986 года, и аквалангисты провели первые пробные погружения.

Деревянный корпус "Ориена" был найден там, где и должен был находиться согласно описанию сражения, написанному рукой Нельсона. И, к большой радости Дюма, рядом с ним оказались на дне еще три французских боевых 80-пушечных корабля; Дюма, как истинный француз, не удержался от комплимента консультанту англичанину: "Теперь я получил неопровержимые доказательства, что ваш одноглазый и однорукий флотоводец, столь обожаемый красивыми женщинами, умел топить корабли, и если мы поднимем со дна лишь часть их, то французские парусники заполонят все морские музеи мира".

На дно была положена координатная пластмассовая сетка, чтобы точно фиксировать местоположение каждого найденного предмета, и французские аквалангисты принялись за дело. Скоро на борт тральщика были подняты первые археологические находки.
Одним из первых был поднят облепленный моллюсками компас. Его осторожно очистили, и консультанты безошибочно узнали компас императора Наполеона с его вензелем, подаренный адмиралу Брюэ. Затем был поднят станок для чеканки монет и несколько бронзовых пушек. За месяц подняли со дна моря более 2 тысяч различных предметов и... ни одного золотого ливра.

Египетский чиновник, безотлучно находившийся на палубе, потирал руки в ожидании золотых луидоров и сундуков с сокровищами Мальтийского ордена. Но дни шли за днями, недели за неделями и чиновник приуныл.

"Где же ваше золото?" - наконец спросил он Дюма. "На дне моря, - глубокомысленно отвечал француз. - Море всегда было своенравно и нехотя расстается со своими сокровищами".

Как бы в подтверждение его слов английские газеты сообщили сенсационную новость: английский водолаз-любитель Кеннет Кросби стал счастливым обладателем ценной реликвии. Погрузившись на дно Темзы вблизи старинного Виндзорского замка, он поднял со дна реки золотой медальон с крупным бриллиантом, в котором историки узнали медальон адмирала Нельсона, подаренный ему турецким султаном.
Аквалангисты метр за метром исследовали дно и наконец нашли дюжину серебряных тарелок и пару пистолетов с серебряной же насечкой. Пистолеты были боевые, совершенно одинаковые, и один из них стал достоянием французов, так как согласно договоренности все найденные одинаковые предметы делятся поровну между сторонами.

Вскоре газета "Аль-Акбар" сообщила, что ввиду большого числа найденных на дне залива Абукир предметов по решению департамента древностей АРЕ будет построен большой музей на побережье Средиземного моря, близ Александрии. Одно из центральных мест в экспозиции займет флагманский корабль наполеоновского флота "Ориен", со всеми его пушками, предварительно подвергнутый тщательной консервации.

Экспозиция внутренних помещений корабля будет в точности воспроизводить обстановку перед боем: капитана, его помощника, рулевого на шканцах (искусно выполненные из мягкой резины манекены), канониров у пушек и, конечно, тесно уложенные опечатанные сургучной печатью холщовые мешки с золотыми луидорами и сундуки с драгоценностями Мальтийского ордена.

"Ориен" намереваются поднять со дна залива после зимних штормов, на что только египетской стороной выделяется 8 млн. египетских фунтов. Как считают морские археологи, это поможет дать ответ на вопрос, не раскидал ли взрыв порохового погреба золото и драгоценности по всему заливу Абукир и не опередили ли Дюма аквалангисты-любители.
В настоящее время по морскому дну не спеша передвигается "шестиногий электронный водолаз" - сконструированный японскими специалистами робот, который напоминает шестиногое насекомое. Он предназначен для подводных исследований и выполнения технологических операций. Он весит 250 кг, имеет диаметр 1,5 м, оснащен двумя прожекторами, видеокамерами и всевозможными приборами, включая и "лазерный щуп".

Побывал на месте гибели "Ориена" и известный ученый, изобретатель акваланга, член Французской академии наук, директор Морского музея в Монако Жак-Ив Кусто. Он внимательно ознакомился с ходом работ по подъему корабля и дал некоторые рекомендации, исходя из своего богатейшего опыта. В частности, он рекомендовал неустанно снимать на кинопленку и видеокассеты весь процесс поиска и обследования кораблей, пробоины от ядер в бортах, характер других повреждений, которые могут значительно уточнить многие детали сражения. Помимо этого смонтированные и озвученные фильмы для телевидения принесут ощутимый доход и окупят значительную часть подводных археологических работ.

Несмотря на небольшую глубину залива Абукир (12 м), подводные работы оказались довольно трудными: дно покрыто толстым слоем песка и ила, намываемого Нилом.

Из 13 линейных французских кораблей 11 было потоплено Нельсоном. Из них, как считает Дюма, большая часть пригодна для подъема, они будут отреставрированы на верфи, вновь спущены на воду и выставлены для обозрения в своеобразном новом крупном музее - в водах залива.
Перед отъездом Жак-Ив Кусто тепло простился с Дюма и членами его экспедиции: "Почти 200 лет назад здесь, в заливе Абукир, произошло крупное морское сражение. Нельсон показал незаурядное искусство флотоводца, чем задал много работы вам как археологам и историкам. Исследуйте - и пусть удача сопутствует вам!"


"Российские Подводные Экспедиции"
__________________

Forgotten вне форума Ответить с цитированием
Старый 16.12.2008, 06:56   #44
Forgotten
Капитан 2-го ранга
Человек года - 2010
Guardian Of Asgard
Гаваньский редактор
 
Регистрация: 15.02.2008
Сообщений: 6,240
Нация: Пираты
Пол: Женский
Офицеры Корабли
Репутация: 1081

Награды пользователя:

По умолчанию Ответ: Клады и сокровища.

Серебряная операция в Манильской бухте

В конце лета 1942 года неожиданно для японцев их оккупационные деньги на Филиппинах, которыми они владели уже несколько месяцев, начали стремительно обесцениваться. Японские солдаты с удивлением обнаруживали, что их месячного жалованья не хватает даже на кружку пива. Причиной тому был поток непонятно откуда взявшихся серебряных филиппинских песо, заполонивших рынки Манилы.

Каким-то образом серебро попадало даже к пленным в концентрационные лагеря. Американские заключенные покупали на эти деньги у японских часовых еду, одежду, медикаменты. При таком развитии событий их следующей покупкой могла стать свобода! Японцы поняли, что если они быстро не найдут источник серебра, то коррупция разъест всю систему управления на островах.

Откуда же взялось это серебро?

Спойлер:
Все началось в первые месяцы 1942 года, когда сдача Филиппин стала неизбежной и члены филиппинского правительства и командование дислоцированных на островах американских войск решили спасать национальное богатство страны. В феврале на американской подводной лодке "Траут" было отправлено в Сан-Франциско золото в слитках на сумму около двух миллионов долларов и серебро на 360 тысяч долларов. Но вывезти оставшиеся 17 миллионов серебряных песо (по 50 центов каждое), лежавших упакованными в деревянных ящиках в стальном хранилище на Коррехидоре, не удавалось, противник быстро приближался, и времени оставалось совсем мало.

Двадцатого апреля американские офицеры прочертили на карте Манильской бухты две прямые линии через хорошо заметные ориентиры на берегу и получили точку их пересечения в заливе Кабалло, образуемом тонкой, загнутой оконечностью острова Коррехидор. Вода там была достаточно глубокой и неспокойной, чтобы помешать возможным спасательным работам противника. Здесь и решили затопить сокровища.

Капитан-лейтенант Джордж Дж. Харрисон, командовавший плавучими средствами в соседней бухте Маривелес, собрал рабочую группу - дюжину матросов с затопленных в Манильской бухте плавучей базы подводных лодок "Канопус" и судна спасения субмарин "Пиджен", большинство которых были водолазами. Харрисон сообщил им, что дни Коррехидора сочтены и что работу нужно делать быстро, и ночью.

Тяжелые ящики, вмещавшие по 6 тысяч песо каждый, были погружены на две плоскодонные баржи, которые затем отбуксировали к месту затопления. Там уставшие матросы стали спихивать свой ценный груз в воду. Процесс перемещения 425 тонн серебра на дно Кабалло Бэй занял десять ночей. Когда работа была закончена, Харрисон отпустил их, предупредив:

- Если вас захватят, не проговоритесь, что вы водолазы.

Шестого мая Коррехидор капитулировал. Среди пленных оказались и водолазы. Шесть недель спустя комендант лагеря для военнопленных в Кабанатуане, в 90 милях от Манилы, послал за старшиной первой статьи Моррисом Мо Соломоном.
- Нам известно, что вы водолаз, - сказал он. - А Манильская гавань засорена затопленными судами. Ее необходимо расчистить для возобновления судоходства.

Разведка японцев работала прекрасно. Кроме Соломона они "вычислили" помощников боцмана Вирджила Джагхеда (Кувшинную Голову) Соерза, Уолласа Панчи (Толстого) Бартона, П. Слима (Тонкого) Манна и еще двух опытных водолазов. Перед тем как пленные покинули Кабанатуан, с ними повидался капитан-лейтенант Фрэнк Дэвис, их бывший командир на "Пиджене".
- Вы, конечно, понимаете, зачем на самом деле им понадобились, - сказал он. - Не позволяйте им добиться своего!

Американцы знали, что если японцы отправят их поднимать серебро, то им придется поднять для них часть или их расстреляют. И они решили, что отдадут его немного - столько, сколько нужно, чтобы отвлечь их внимание, а сколько смогут - утаят и передадут в лагерь, чтобы другие пленные смогли подкупить охранников и приобрести у них еду и лекарства. При этом они отдавали себе отчет, что рано или поздно их разоблачат и казнят за саботаж. Но шла война и это был шанс нанести врагу существенный вред.

По дороге в Манилу американцы заметили, как изменилось к ним отношение врагов. Улыбающиеся охранники в поезде раздали им всем сандвичи и сигареты. В Маниле их привели в чистую комнату в строении неподалеку от доков, где каждый получил во владение койку и запирающийся шкафчик. Воистину они теперь стали особо важными пленными!

В комнату, широко улыбаясь, вошел японец в поношенном гражданском костюме, очках с толстыми стеклами, с полоской седеющих волос вокруг обширной лысины. Он походил на персонажа из плохого шпионского фильма, но держался дружелюбно.
- Я - господин Есобэ, - высоким, мягким голосом представился он. - Мы будем работать вместе. Я уже немножко стар для ныряния, но у меня за плечами двадцать лет спасательных работ. Пойдемте познакомимся с нашим старшим офицером.

Капитан Такиути встретил их на пристани. Это был молодой, любезный японец, происходивший из состоятельной семьи и хорошо говоривший по-английски. Он сообщил прибывшим, что в Коррехидоре им будет выделено под жилье просторное судно.

Есобэ вместе с двумя охранниками показал пленным американское водолазное снаряжение, которое им удалось найти: несколько шлемов для ныряния на мелководье и две дюжины комплектов длинной, тяжелой нижней одежды. Работа предстояла опасная: стоило в таком шлеме наклонить голову больше чем на 45 градусов, как туда сразу набиралась вода и ныряльщик захлебывался. Мелководное снаряжение не было рассчитано на давление воды до 36 футов, а шланги на шлемах были такими старыми, что могли выйти из строя вместе с ныряльщиком на дне бухты.

На судне, которое им отвели под жилье,- это была старая 60-футовая землечерпалка, пришвартованная у Северного пирса Коррехидора,- обитало еще шестеро филиппинцев, нанятых для обслуживания филиппинских же ныряльщиков, занимавшихся подъемом для японцев ящиков с серебром с конца мая. Из-под воды было извлечено уже восемнадцать ящиков на сумму 54 тысячи долларов. Как узнали американцы, эти ныряльщики никогда прежде не работали на такой большой глубине. Они слишком долго оставались на дне и очень быстро всплывали. В результате двое умерли в мучениях от кессонной болезни, и, когда третий потерял шлем и не смог подняться, оставшиеся филиппинцы отказались нырять, и японцы отправили их в тюрьму.

В ночь перед началом работ американцы собрались, чтобы обсудить ситуацию. Извлечение этих восемнадцати ящиков говорило о том, что и остальные могут быть подняты, и это обострило алчность врага. Было очевидно, что армия хотела присвоить себе всю заслугу добычи серебра, не желая поэтому привлекать для работ военно-морские силы. В связи с этим японцам пришлось мобилизовать на это дело военнопленных, которые решили теперь, что смогут добиться от них кое-каких уступок.

Когда появился Такиути, водолазы заявили ему, что их поселили в настоящем свинарнике - его нужно почистить, отремонтировать и покрасить. Люди, которые заняты такой опасной работой, сказали они, нуждаются в уютных помещениях, где они могли бы полноценно отдохнуть.
- Отправляйтесь на берег и возьмите там все, что сочтете нужным, -
ответил Такиути раздраженным пленникам. - Только поторопитесь, пожалуйста.

В горах хлама на Коррехидоре моряки подобрали массу полезного, и через несколько дней баржа, вычищенная и покрашенная, стала похожей на красивую яхту. Провели электричество, водопровод, поставили дровяную печку, оборудовали кабинет первой помощи, повесили книжные полки, а также отделили перегородками каюты и постелили ковер. (Что было совсем неплохо по стандартам жилья для военнопленных. Прежде этот ковер устилал кабинет генерала Макартура.)

Едва американцы начали наслаждаться домашней жизнью, как появился Есобэ в сопровождении двух солдат и стал вежливо торопить их и филиппинцев погружаться на небольшое рыболовное судно. Они медленно обогнули восточную оконечность Коррехидора и, пыхтя, двинулись к бухте Кабалло. Американцы издалека увидели плоскодонную водолазную баржу, стоявшую на якоре точно над тем местом, куда они сбросили ящики с серебром!

Через несколько минут после того, как они пришвартовались, к барже подплыл моторный катер, из которого вылез крупный, сурового вида бесстрастный японец. По его форме было видно, что он состоял в кемпе - особой, подобной гестапо, полицейской организации при армии. Они знали, что солдат можно было подкупить, но члены кемпе неподкупны, умны и никому не подотчетны в своих действиях - он мог просто застрелить их на месте.

Первым делом особист прояснил ситуацию, дав понять американцам, что они будут поднимать со дна не корабли. Он поговорил с Есобэ, который затем подошел к ним и улыбаясь сообщил:
- Вам приказано достать серебро, утопленное здесь перед капитуляцией.

Американцы хотели было ответить ему, что ничего не знают ни о каком серебре, но, взглянув на агента кемпе, передумали.

У борта баржи покачивалось небольшое плоскодонное суденышко. С установленной на нем ручной лебедки в воду спускался толстый канат с похожим на пояс ремнем на конце. Когда ныряльщик находил ящик с серебром, он затягивал на нем этот ремень и два филиппинца наверху поднимали его.

Соерзу предстояло нырять первым. Он надел шлем, пропустил шланг и спасательный леер справа под мышкой, взял в руки ремень подъемного каната и погрузился в воду. Вода была попеременно то теплой, то прохладной. Медленно и очень осторожно Соерз опускался по идущему вниз и удерживаемому там якорем толстому канату из манильской пеньки. Наконец его ноги коснулись песка и он встал. Некоторое время водолаз всматривался в дно вокруг себя - и вот увидел это!

Возвышающиеся горой ящики находились в нескольких ярдах от него. Если враги только заподозрят, что серебро лежит все вместе такой кучей, они не допустят никакой задержки - опытные водолазы вытащат все ящики за несколько недель.

Соерз стал размышлять: раз филиппинцы уже подняли восемнадцать ящиков, стало быть, японцы знают, что они стоят на правильном месте. Поэтому было бы разумно поднять сразу несколько ящиков, чтобы внушить доверие и получить время для разработки плана дальнейших действий. Он закрепил подъемный канат на ящике и дернул его три раза - сигнал филиппинцам тащить. Через пятнадцать минут Соерз поднялся на баржу. Сняв шлем, он ухмыльнулся - Есобэ и агент кемпе не обращали на него никакого внимания. Они оба находились на маленьком суденышке, отдавая команды взмокшим филиппинцам, перетаскивавшим ящик на корму. Агент кемпе старался держаться как можно ближе к серебру, всем своим видом давая понять, что будет защищать его до последней капли крови.

Следующим погружался Соломон, и он тоже прислал ящик. Третьим нырял Панчи Бартон, но он не прицепил к канату ничего.
- Ни черта не смог там найти, - сказал он Есобэ.- Наверное, уже все подобрали, что было поблизости.
- Попробуем еще, - ответил тот.

Когда они закончили работу в тот день и подошли к Северному пирсу, их встречал капитан Такиути с ветчиной и бутылкой виски. Из-под воды извлекли только 12 тысяч песо, но это было многообещающее начало.

На своей жилой барже американцы принялись готовить обед и составлять план. Два поднятых ящика основательно подмокли и уже начали гнить. При дальнейших погружениях им нужно будет выбрать среди ящиков наименее прочные и расшатать у них дно так, чтобы, когда их станут поднимать, тяжелые мешочки с серебром вывалились и рассыпались по дну. Тогда они смогут прихватить часть серебра с собой.

Мо Соломон взял несколько пар рабочих хлопчатобумажных брюк, отрезал штанины и сшил из них мешочки с завязками и веревками для привязывания к поясу. Водолаз должен был прицепить такой мешочек под нижнюю одежду перед погружением, на дне наполнить его песо, а поднявшись на баржу, передать товарищам, которые спрячут его под дождевиками, сложенными на палубе.

На следующий день первым нырял Слим Манн. Под одеждой он спрятал свайку для отделения у ящиков дна. Спустившись к ящикам, он отодрал от одного из них железные полосы и поддел дно с двух концов железной свайкой так, чтобы оно немного отошло. После этого он просигналил подъем и стал наблюдать. На полпути к поверхности ящик развалился и мешочки с серебром попадали на песок. Филиппинцы почувствовали исчезновение веса и снова опустили канат. Манн привязал другой полуразломанный ящик, и вновь мешочки с серебром упали на дно. После этого он воткнул свайку в песок и поднялся наверх.

На барже царила паника. Есобэ бегал по палубе как безумный - что случилось с серебром?! Неподалеку молча стоял агент кемпе и злобно глядел на Манна.
- Что за дьявольская работа! - притворно сердито закричал тот. - Эти ящики прогнили - они разваливаются, стоит к ним притронуться!
- Но ящики, поднятые вчера, были в полном порядке, - возразил Есобэ.
- Вчера нам повезло, - ответил Манн. - Посмотрите на те ящики - они же полны гнилой воды.

Есобэ вновь заходил по палубе, ломая руки и бормоча под нос:
- Мы должны работать лучше! Мы должны работать лучше!

Следующим нырял Бартон. Он набил свой мешочек до отказа песо, после чего привязал к канату целый ящик, чтобы успокоить Есобэ, и всплыл на поверхность в тот момент, когда его поднимали на пришвартованное к барже суденышко. Пока японцы осматривали ящик, Соломон отвязал его мешочек и сунул в прикрытое дождевиком ведро. Следующей была его очередь.

Вечером американцы сосчитали свою добычу: 750 долларов. Чтобы усыпить бдительность японцев и организовать систему доставки серебра американским пленным на Коррехидоре и в Маниле, требовалось гораздо больше.
- Джентльмены, мы должны работать лучше! - резюмировал Панчи Бартон.

За две следующие недели американцы принесли на свою баржу серебра еще на 10 тысяч долларов, при этом враг получил песо на 55 тысяч долларов. После этого несколько дней вода была слишком неспокойной, чтобы нырять. Есобэ не был удовлетворен сделанным. Он решил, что работа продвигается медленно, и единственный выход видел в том, чтобы привлечь еще несколько ныряльщиков.

В Кабанатуане, в лагере для военнопленных, японцы нашли еще трех опытных водолазов: торпедиста Роберта Шитса, помощника боцмана Джорджа Чепчика и помощника плотника X. Андерсона. Все они прежде служили в одной команде с Соерзом, Бартоном, Манном и их товарищами.

Когда они прибыли на борт, старые приятели объяснили ситуацию, затем показали свои "апартаменты". Вновь прибывшие были ошарашены. Внутри баржи в многочисленных укромных уголках были припрятаны табак, конфеты, арахис, соль, сахар, перец, яйца, кофе, ром.

Затем Шитс, Андерсон и Чопчик с восторгом сосчитали "улов" этого дня - филиппинские песо на сумму 1215 долларов. Свое богатство они прятали в трюме. Водолазы стали тащить за длинные лини и вытянули из люка ведра, полные монет.
- Проценты здесь, конечно, ничтожные, - пояснил Джагхед Соерз, - но мы не доверяем местным банкам.

В ведра досыпали серебра и опять опустили вниз. После этого "старички" рассказали своим прибывшим товарищам, как работает их система. Филиппинцам, занятым на воздушном насосе, было разрешено ездить к своим семьям в Манилу. Американцы внимательно наблюдали за ними, выясняли их отношение к микадо ехидными замечаниями в его адрес и, убедившись в их надежности, но не уверенные, смогут ли они помочь, открыли им, что прячут у себя серебро.

Филиппинцы нашли в Маниле нескольких китайцев - менял, которые были рады обменять японские оккупационные бумажки на филиппинское серебро по курсу черного рынка, обесценивавшего иену. Через некоторое время они запустили в оборот в Маниле так много серебра, что курс стал 30:1 и уже никто не хотел принимать японских денег. Песо шли в обмен на продукты и передавались американским военнопленным. Филиппинцы брали большие комиссионные, но американцы понимали, что те их заслужили - они рисковали жизнью.

На следующий день после прибытия Шитса и Чопчика Есобэ велел перевести жилую баржу к Южному пирсу, поближе к затопленному серебру, чтобы ускорить работу. Американцы были этим очень недовольны, так как здесь они уже находились не одни: с одного борта у них стоял вражеский буксир, с другого - баржа. Японские моряки наверняка теперь будут совать к ним свои носы. Впрочем, в тот день они оказались слишком занятыми для этого. Небо постепенно стало темнеть, а море покрылось большими волнами. Моряки стали готовиться к шторму.

Пришедший в этот район свирепый тайфун бушевал до самого утра. Казалось, по Манильской бухте бесконечной процессией гигантских волн прошествовало все Южно-Китайское море. Японцы покинули буксир и укрылись в казематах Коррехидора, но американцы остались оберегать свое плавсредство. Оно было деревянным и старым, и, если бы его бросило на прибрежные камни, весь запрещенный груз оказался бы на берегу.

Каким-то чудом они уцелели. Когда тайфун наконец унесся, Коррехидор предстал во всем своем разоренном виде. На нем не осталось ни одного стоящего дерева. Японскую баржу унесло. Дюжины ящиков с серебром подняло со дна и выбросило разбитыми на южный берег острова, где их быстро нашли филиппинские рабочие. Но жилая баржа американцев осталась привязанной к пирсу.

Две недели японцы были вынуждены заниматься ликвидацией последствий тайфуна, и это предоставило водолазам лучшую возможность для передачи серебра другим американцам на Коррехидоре. На побережье для наведения порядка были присланы рабочие группы военнопленных. Их охраняли плохо, и японские солдаты не могли отличить водолазов от других американцев. По два, по три раза они проникали в их ряды и начинали работать, а когда охранники отворачивались, распихивали изумленным пленным серебро. Таким образом водолазы раздали тысячи песо, после чего решили больше не испытывать судьбу. И хорошо сделали, так как утром к ним пришел капитан Такиути в сопровождении другого, имевшего весьма злобный вид офицера.

Не говоря ни слова японцы прошли через кубрик, ощупывая матрацы, заглядывая под кучи водолазной одежды; зашли в медицинский кабинет, осмотрели печь и книжные полки. Так, значит, враги все же заподозрили их! Наконец Такиути подошел к ковру, закрывавшему люк вниз. Такиути знал о трюме, в котором сейчас все еще лежали тысячи песо. Водолазы решили, что игра окончена.
- Вы должны удвоить свои усилия по подъему серебра, - вдруг, к всеобщему удивлению, строго сказал он и, повернувшись, ушел.
- Похоже, он забыл о трюме! - после некоторого молчания произнес кто-то.
- Ничего он не забыл, - ответил Соерз. - Последний раз, когда он его видел, трюм был сырым и грязным. Наверное, он просто не хотел пачкаться. Они еще вернутся! Давайте-ка все вытащим оттуда!

Им оставалось только одно: вернуть груды своего серебра обратно в море. В этот же день десять ведер монет были опущены на дно.

А на следующий день опять пришел Такиути вместе с тремя солдатами, которые дюйм за дюймом обшарили всю баржу. Водолазы следили за ними с выражением оскорбленной невинности.
- Мы так старались для вас, капитан, - с деланной обидой сказал Мо Соломон. - А вы заподозрили нас в воровстве или еще там в чем-то!
- Не думаю, чтобы это было возможно, - огрызнулся Такиути, - воровство или еще что-то!

Когда он уводил с баржи свою инспекционную команду, его лицо было красным от досады. Он не нашел ни одной монетки. Но когда он найдет - всех этих американцев расстреляют!

Но этим японцы не ограничились. Когда утром водолазы стали готовиться к погружению, на барже неожиданно появился особист. Он поговорил с Есобэ и начал раздеваться.
- Он собирается нырять, - сообщил Есобэ, - чтобы посмотреть, что вы там делаете на дне. Водолазы переглянулись. Это был конец. Агенту нельзя было позволить всплыть живым. Но тогда они все тоже были обречены. Враги не примут никаких объяснений в случае его смерти.

Агент кемпе приладил шлем и залез в воду. Бартон проверил воздушный шланг, Шитс поправил спасательный леер, прикидывая, как сорвет с него шлем, когда тот достигнет дна.

Особист взялся за уходящий вниз канат с якорем и стал погружаться. Но, опустившись лишь на несколько футов, вдруг снова всплыл, поднялся на суденышко и, сняв шлем, подошел к Есобэ и стал с ним совещаться.
- У него клаустрофобия, - объяснил американцам Есобэ. - Он не может оставаться в шлеме. Он решил, что если бы вы делали внизу что-то не так, то не стали бы ему помогать готовиться к погружению.

Спасательные работы продолжались до поздней осени. К тому времени японцам стало ясно, что все серебро на черный рынок Манилы попадает из бухты Кабалло. Но они совершенно не допускали версии, что поступает оно через американских водолазов. Американцы ни за что не смогли бы провести кемпе!

Тайная полиция теперь официально рапортовала, что все пускаемое в обращение серебро берется из ящиков, выброшенных на берег тайфуном. На этом дело закрыли. Чтобы окончательно про него забыть, они отменили и подъемные работы, чему все были рады, особенно американцы.

Водолазов отправили в Манилу работать портовыми грузчиками в бригаду, возглавляемую капитан-лейтенантом Джорджем Дж. Харрисоном, который руководил ими при затоплении серебра, и два следующих года они провели с "четырьмястами злодеями Джей Джея", занимавшимися саботажем при перевозе транспортными судами противника военных грузов и продовольствия. О многих отплывших кораблях, перегруженных с таким расчетом, чтобы они перевернулись при ветреной погоде, и имевших дырки в корпусах, больше никогда не слышали.

Все эти люди остались живы, за исключением Джорджа Чопчика, который умер в 1944 году на борту корабля, перевозившего пленных в Японию.

Что же касается серебра, то сразу после войны Военно-морские силы США подняли его на сумму приблизительно 2 миллиона 500 тысяч долларов, но потом прекратили работы. Ящики продолжали разрушаться от гниения и повреждений, нанесенных им американскими пленными водолазами, и усилия по их спасению стали обходиться дороже, чем стоило само серебро.

В 1947 году двое американцев заключили с филиппинским правительством контракт, но смогли поднять монет только еще на 250 тысяч долларов.

До сих пор на дне Кабалло Бэй покоятся серебряные филиппинские песо, эквивалентные четырем с лишним миллионам американских долларов. Рассыпанные и занесенные песком после многих штормов, они, вероятно, останутся там навсегда...

"Российские Подводные Экспедиции"
__________________

Forgotten вне форума Ответить с цитированием
Старый 19.12.2008, 04:07   #45
Le Royal
Пущен по доске
 
Регистрация: 15.10.2007
Сообщений: 3,719
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 82
По умолчанию Ответ: Клады и сокровища.

СОКРОВИЩА ГРОБНИЦЫ ТУТАНХАМОНА


Английский лорд Карнарвон — наследник огромного состояния, коллекционер и спортсмен — был еще к тому же и одним из первых автомобилистов. Он едва уцелел в одной из автокатастроф, и с тех пор мечты о спорте пришлось оставить. Для укрепления своего здоровья скучающий лорд побывал в Египте и там заинтересовался великим прошлым этой страны. Для собственного развлечения он решил и сам заняться раскопками, но его самостоятельные попытки на этом поприще оказались бесплодными. Одних только денег для такого дела было мало, а знаний и опыта у лорда Карнарвона не хватало. Ему порекомендовали обратиться за помощью к Говарду Картеру, который в археологию пришел совсем другим путем.

В 1914 году лорд Карнарвон увидел на одном из фаянсовых кубков, найденных при раскопках в Долине царей, имя Тутанхамона. То же самое имя было и на золотой пластине из маленького тайника. Эти находки заставили лорда выхлопотать у египетского правительства разрешение на поиски гробницы фараона. Эти же вещественные доказательства поддерживали и Г. Картера, когда того охватывало уныние от длительных, но безрезультатных поисков.

Но сначала члены экспедиции лорда Карнарвона решили очистить Долину царей от груд песка. Они проложили рельсы, и по этой узкоколейке покатились вагонетки, тонна за тонной вывозившие песок и щебень. Гробницу фараона Тутанхамона археологи искали долгих семь лет, но в конце концов им улыбнулось счастье.

Сенсационная новость облетела мир в начале 1923 года. В те дни в небольшой и обычно тихий египетский городок Луксор устремились толпы репортеров, фотографов и радиокомментаторов. Из Долины царей ежечасно неслись по телефону и телеграфу сводки, сообщения, заметки, очерки, репортажи, отчеты, статьи...

Восемьдесят четыре дня добирались археологи до внутреннего золотого гроба Тутанхамона — через четыре наружных ковчега, каменный саркофаг и три внутренних гроба, — пока наконец не увидели того, кто долгое время был для историков лишь призрачным именем. Но сначала археологи и рабочие обнаружили ступеньки, которые уводили в глубь скалы и заканчивались у замурованного входа. Когда вход освободили, за ним оказался коридор, засыпанный обломками известняка, а в конце коридора —другой вход, который тоже оказался замурованным.

Проделав в кладке дыру, Говард Картер просунул туда руку со свечой и прильнул к отверстию. «Сначала я ничего не увидел, — писал он потом в своей книге. — Теплый воздух; устремился из комнаты наружу, и пламя свечи замигало. Но постепенно, когда глаза освоились с полумраком, детали комнаты начали медленно выплывать из темноты. Здесь были странные фигуры зверей, статуи и золото — всюду мерцало золото!».

Когда лорд Карнарвон и Г. Картер вошли в первую комнату, их ошеломило количество и разнообразие наполнявших ее предметов. Здесь были обитые золотом колесницы, луки, колчан со стрелами и перчатки для стрельбы; кровати, тоже обитые золотом; кресла, покрытые мельчайшими вставками из слоновой кости, золота, серебра и самоцветов; великолепные каменные сосуды, богато декорированные ларцы с одеждой и украшениями. Были также ящики с пищей и сосуды с давно уже высохшим вином.

За первой комнатой последовали другие, и то, что было обнаружено в гробнице фараона, превосходило самые смелые ожидания участников экспедиции. Здесь находились великолепные произведения древнеегипетского искусства.

У Ка фараона юношески красивое лицо с широко расставленными глазами, Глядящими с бесстрастной неподвижностью смерти. Древние скульпторы и художники много раз повторяли его на парях, сундуках и ковчегах. Размеры статуи духа-двойника помогли вещественные доказательства поддерживали и Г. Картера, когда того охватывало уныние от длительных, но безрезультатных поисков.

Но сначала члены экспедиции лорда Карнарвона решили очистить Долину царей от груд песка. Они проложили рельсы, и по этой узкоколейке покатились вагонетки, тонна за тонной вывозившие песок и щебень. Гробницу фараона Тутанхамона археологи искали долгих семь лет, но в конце концов им улыбнулось счастье.

Сенсационная новость облетела мир в начале 1923 года. В те дни в небольшой и обычно тихий египетский городок Луксор устремились толпы репортеров, фотографов и радиокомментаторов. Из Долины царей ежечасно неслись по телефону и телеграфу сводки, сообщения, заметки, очерки, репортажи, отчеты, статьи...

Восемьдесят четыре дня добирались археологи до внутреннего золотого гроба Тутанхамона — через четыре наружных ковчега, каменный саркофаг и три внутренних гроба, — пока наконец не увидели того, кто долгое время был для историков лишь призрачным именем. Но сначала археологи и рабочие обнаружили ступеньки, которые уводили в глубь скалы и заканчивались у замурованного входа. Когда вход освободили, за ним оказался коридор, засыпанный обломками известняка, а в конце коридора —другой вход, который тоже оказался замурованным.

Проделав в кладке дыру, Говард Картер просунул туда руку со свечой и прильнул к отверстию. «Сначала я ничего не увидел, — писал он потом в своей книге. — Теплый воздух устремился из комнаты наружу, и пламя свечи замигало. Но постепенно, когда глаза освоились с полумраком, детали комнаты начали медленно выплывать из темноты. Здесь были странные фигуры зверей, статуи и золото — всюду мерцало золото!».

Когда лорд Карнарвон и Г. Картер вошли в первую комнату, их ошеломило количество и разнообразие наполнявших ее предметов. Здесь были обитые золотом колесницы, луки, колчан со стрелами и перчатки для стрельбы; кровати, тоже обитые золотом; кресла, покрытые мельчайшими вставками из слоновой кости, золота, серебра и самоцветов; великолепные каменные сосуды, богато декорированные ларцы с одеждой и украшениями. Были также ящики с пищей и сосуды с давно уже высохшим вином.

За первой комнатой последовали другие, и то, что было обнаружено в гробнице фараона, превосходило самые смелые ожидания участников экспедиции. Здесь находились великолепные произведения древнеегипетского искусства.

Сейчас сокровища из гробницы Тутанхамона выставлены в Египетском музее в Каире и занимают там десять залов, площадь которых равняется футбольному полю.

Тутанхамон имел две статуи Ка, которые в погребальной процессии несли в почетном ряду — сразу же вслед за саркофагом фараона. В погребальных покоях эти статуи встали по сторонам спечатанной двери, ведущей к золотому саркофагу.

Ка — это жизненная сила, которой боги наделяют каждого смертного при рождении. Эта сила была невидимой, но изображалась в облике того, кого одухотворяла. Со смертью человека Ка покидала тело, но по-прежнему заботилась о своем хозяине. Благополучие Ка в свою очередь зависело от состояния тела умершего, поэтому такое значение в Древнем Египте придавали бальзамированию.

У Ка фараона юношески красивое лицо с широко расставленными глазами, Глядящими с бесстрастной неподвижностью смерти. Древние скульпторы и художники много раз повторяли его на парях, сундуках и ковчегах. Размеры статуи духа-двойника помогли ученым установить рост самого фараона, так как по древнеегипетской традиции размеры соответствовали росту умершего. Оказалось, что высота Ка и данные, полученные при обследовании тела Тутанхамона, расходятся всего на несколько миллиметров.

Душа человека — это Ба, и представлялась она в виде птицы с человеческим лицом. Ба Тутанхамона охраняла деревянную скульптуру, изображающую фараона на погребальном ложе, а с другой стороны священную мумию осенял своим крылом сокол. Ба и сокол олицетворяют собой небесную защиту. На фигурке Тутанхамона археологи увидели вырезанные слова, с которыми он обратился в мольбе к богине неба: «Снизойди, матерь Нут, склонись надо мной и преврати меня в одну из бессмертных звезд, которые все в тебе!». Эта скульптурка была в числе подарков, которые преподнесли друзья и придворные уже мертвому фараону, как обязательство служить ему и в загробной жизни.

Чтобы добраться до священной мумии Тутанхамона, ученым пришлось открыть несколько саркофагов. «Мумия лежала в гробу, — пишет Г. Картер, — к которому она плотно приклеилась, так как, опустив в гроб, ее залили ароматическими смолами. Голову и плечи, вплоть до грудной клетки, покрывала прекрасная золотая маска, воспроизводящая черты царского лица, с головной повязкой и ожерельем. Ее невозможно было снять, так как она тоже приклеилась к гробу слоем смолы, который сгустился в твердую, как камень, массу».

Голова, очевидно, была наголо выбрита, и кожа ее покрыта каким-то беловатым составом (вероятно, известным видом жирной кислоты).

Третий гроб, в котором и лежала мумия Тутанхамона (царь изображен в образе Осириса), целиком был сделан из массивного золотого листа толщиной от 2,5 до 3,5 миллиметра. По своей форме третий гроб повторял два предыдущих (первый из позолоченного дерева, второй весь был инкрустирован разноцветным стеклом), но его декор был более сложным. Тело фараона защищали своими крыльями богини Исида и Нефтида; грудь и плечи — коршун и кобра — богини-покровители Севера и Юга. Они были наложены поверх золотого гроба, причем каждое перышко коршуна было заполнено кусочками самоцветов или разноцветного стекла.

Лежащая в третьем гробе мумия была завернута во множество пелен. На верхнюю пелену были нашиты золотые кисти рук, державшие плеть и жезл; под ними тоже было золотое изображение

пуши в виде птицы с человеческой головой. На местах перевязей находились продольные и поперечные золотые полосы с текстами молитв.

Когда Говард Картер развернул мумию из пелен, то нашел еще немало драгоценных украшений, опись которых делится у него на 101 группу. Так, например, на теле царя ученые нашли два кинжалы — бронзовый и серебряный. Рукоятка одного кинжала украшена золотой зернью и оправлена переплетающимися лентами из перегородчатой эмали. Внизу украшения заканчиваются цепочкой завитков из золотой проволоки и веревочным орнаментом. Клинок из закаленного золота посередине имеет еще два продольных желобка, увенчанных пальметкой, над которой узким фризом расположен геометрический узор.

Кованная золотая маска, закрывавшая голову Тутанхамона, была (делана из толстого листа золота и богато украшена: полосы платка, брови и веки — из темно-синего стекла, широкое ожерелье блистало многочисленными вставками из самоцветов.

Золотой трон Тутанхамона был сделан из дерева, обшитого литым золотом и богато украшенного инкрустацией из разноцветного фаянса, стекла и камней. Ножки трона в форме львиных лап увенчаны львиными головами из чеканного золота; ручки представляют собой крылатых, свившихся в кольцо змей, поддерживающих крыльями картуши фараона. Между подпорками за спинкой фона расположены шесть уреев в коронах и с солнечными дисками. Все они сделаны из позолоченного дерева с инкрустацией: головы уреев — из фиолетового фаянса, короны — из золота и серебра, а солнечные диски — из позолоченного дерева.

Сзади на спинке трона находится рельефное изображение папирусов и водяных птиц. Спереди на спинке находится единственное в своем роде инкрустированное изображение фараона и его жены. Утраченные золотые украшения, которые соединяли сидение с нижней рамой, представляют собой орнамент из лотосов и папируса, объединенных центральным изображением — иероглифом «сема», который символизировал единение Верхнего и Нижнего Египта.
Сто великих сокровищ
Le Royal вне форума Ответить с цитированием
Старый 29.12.2008, 14:53   #46
Wolf
Капитан 2-го ранга
 
Аватар для Wolf
 
Регистрация: 05.01.2008
Адрес: Civitas Lunaris
Сообщений: 7,290
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 432

Награды пользователя:

Смущение Клады и сокровища.

Счастливчик Кип,
или Как простой инженер-строитель
стал миллионером

Увлечение историей испанских «золотых и серебряных галеонов» у Кипа Вагнера — уже немолодого американского инженера-строителя началось в 1949 году. Ему ранее неоднократно приходилось слышать от жителей атлантического побережья Флориды о находках почерневших от морской воды серебряных монет. Однако подтверждение этому он нашел, как зачастую бывает, случайно. Решив помочь одному из служащих, появившемуся на работе навеселе, он спустился с ним к морю, чтобы его отрезвить. Малый зашатался, упал в песок и неожиданно из клубка морской травы вытащил пригоршню черных бесформенных монет. Изображение креста на одной стороне и древнего испанского герба с другой не оставляли сомнений — это был пиастр.

С этого момента скромный и довольно обеспеченный пожилой строитель переквалифицировался в искателя сокровищ.

Но в те далекие годы Вагнер и не мог подозревать, что ему предстоит найти на дне моря и что он войдет в историю как один из удачливых кладоискателей своего времени.

Но вернемся в еще более раннюю историю. Начало XVIII века. Каждый год из Испании в Новый Свет отправляются две армады судов. Одна из них, именуемая «Галиос де Тьерра фирма», или «Континентальные галеоны», держала курс в Новую Гранаду, как тогда называлась нынешняя Колумбия. В порту [Для просмотра данной ссылки нужно зарегистрироваться] на корабли грузились золото, изумруды, жемчуг; в Портобельо на Панамском перешейке галеоны догружали серебром из перуанских копей, покрытых потом и кровью тысяч индейцев.

Другая армада — «Флота де Нуэва Эспанья», то есть «Флот Новой Испании», направлялась в мексиканский порт Веракрус, где загружалась товарами, коих жаждала аристократическая Европа — экзотической кошенилью, дающей яркий кармин, драгоценным индиго — источником синей краски, шелком и фарфором Китая, перевезенными кораблями с Дальнего Востока.

Обе эскадры встречались на Кубе, в порту Гаваны, где и формировалась ежегодная «армада сокровищ» — «Серебрянный флот». Отсюда тяжелые неповоротливые галеоны группами в 10 - 12 судов под охраной военных кораблей шли через [Для просмотра данной ссылки нужно зарегистрироваться], затем, подхваченные Гольфстримом, между Флоридой и [Для просмотра данной ссылки нужно зарегистрироваться], а потом на восток, прямо к берегам Испании, используя попутные сезонные ветра и благоприятные течения. До родных берегов доходили не все. В течение многих лет едва ли не каждый шторм выбрасывал на песчаные пляжи Флориды старинные золотые и серебряные монеты, украшения, утварь, заражая своим блеском все новые армии искателей сокровищ. Одним из них и стал Кип Вагнер.

Свои поиски он начал с архивов. И вот старинные манускрипты заговорили. «Король Испанский, чьи владения ныне простираются с Востока на Запад, чьи царства суть целая треть ведомого нам мира, чьи западные владения богаты и копи золота и серебра бездонны, откуда и проистекает процветание Испании, каждый год посылает свои корабли из Испании в Америку и этим путем доставляет себе домой ежегодно сокровища золота и серебра».

Свидетельство писаря одного из капитанов «Армады» обнадежило Вагнера.

Внимательно проштудировав обнаруженные сведения и сопоставив даты, он пришел к выводу, что его пляжные находки, вероятно, с кораблей, затонувших во время урагана 31 июля 1715 года.
Спойлер:

Золотой дублон-империал (восемь эскудо) с отчеканенной надписью «Филипп V Божьей милостью 1714 г.»
Из Центрального архива в Севилье, несмотря на строжайшие запреты властей, ему удалось получить микрофильм длиной 1000 м — копии документов, рассказывающих о спасательных работах, проводимых испанцами через три года после катастрофы. В этих материалах Вагнер нашел сведения о местоположении кораблей.

Их было десять: восемь тяжело груженых галеонов и два корабля охранения. Одиннадцатым был случайно подвернувшийся французский корабль «Грифон». Побоявшись, что французы «выболтают секрет попугаю», то есть многочисленным в этих краях «джентльменам удачи», испанцы силой заставили следовать его с армадой.

Представители компании «Каза де ля контрасьон» в Севилье, ведущей по поручению короны морскую торговлю, постановили, чтобы «Серебряный флот» покинул Карибское море не позднее начала июня — до наступления периода штормов. Однако военные стычки, неспокойная обстановка на море и ухудшившееся состояние колоний из-за постоянных нападок Англии и Голландии явились причинами отсрочки выхода кораблей в Испанию.

Уже с самого начала плавания бывалым морякам было ясно, что экспедиция добром не кончится. Их подозрения усилились, когда утром 29 июля на горизонте показалась легкая дымка, и к обеду следующего дня ветер стих. Все вокруг потемнело и замерло. Воздух словно застыл. Судьбу армады решил следующий день. Рано утром 31 июля ветер изменился на восточно-северо-восточный и ураган разразился во всю мощь. Корабли, зажатые между ощерившимися рифами и предательскими мелями Флоридского залива, словно затравленные псы метались в поисках выхода, но безуспешно. «...Капитан Себастьян Мендес, кормчий корабля, именуемого «Нуэстра сеньора де Кармен», перед моим, нотариуса, лицом принял присягу и поклялся именем Господа Бога нашего и знаком креста, как это положено по обычаю, обещав говорить истину, заявил, что в субботу июля 31 дня, в два часа утром, по причине урагана, который пришел с востока-северо-востока с такой силой, что хотя он ходит по всем морям множество лет и претерпел от многих бурь, он никогда ему подобного не видел по неистовству, и его корабль и все другие пропали один перед, а другие после Пальмир де Аис, под 28 градусом 10 минутами...»

Все было кончено.Из одиннадцати кораблей уцелел лишь один — француз «Грифон»; ему удалось проскочить между рифами и выйти в открытое море.

В этот роковой день вместе с десятью кораблями на дно ушел груз драгоценностей, оцениваемый в 70 миллионов франков. Золото унесло с собой более тысячи человеческих жизней и жизнь самого командующего дона Хуана Эстебана Убилла.

Срочно были организованы спасательные работы. Индейцы-ныряльщики, согнанные комендантом Гаваны сержант-майором Хуаном дедь Ойо Соларсано, сумели поднять половину этих сокровищ, предназначенных в качестве свадебного подарка супруге короля Филиппа V. Однако «лакомый кусочек» не остался без внимания местных пиратов.

По «совету» губернатора Ямайки лорда Арчибальда, англичанин Генри Дженнингс, укомплектовав команды пяти зафрахтованных судов, с надеждой на легкую наживу бросился к берегам Флориды. Испанская стража из шестидесяти солдат не смогла противостоять разнонациональной банде Дженнингса. В руки англичанина и его молодцов попало около 350 тысяч пиастров из тех 4 миллионов, которые испанцам удалось поднять со дна. Наглость авантюристов отбила дальнейшую охоту искать сокровища.

Лорд Арчибальд не смог устоять от искушения вторично. Через шесть месяцев он вновь отправил Дженнингса в направлении мыса Канаверал — на «поиски пиратов». На этот раз флот Дженнингса состоял из 14 шлюпов и 3000 человек команды. Но предприимчивый лорд просчитался. За свою ненасытность он был отозван в Лондон, где предстал перед судом.

Прошли века, и за дело взялся Кип Вагнер. Начал он скромно — с покупки старенького миноискателя.

И вот первая находка — корабельный гвоздь, потом пушечное ядро, горка ядер, обнаруженные на песчаном пляже. Постепенно по схеме, которую составлял Вагнер, вырисовывались контуры укрепленного лагеря. Значит, здесь переплавляли монеты в слитки, чтобы легче было их транспортировать.

Поисками инженера Вагнера заинтересовались не только журналисты, но и ученые и коллекционеры: «Я ознакомился с серебряными пиастрами и четырехреаловыми монетами, — писал Роберт Несмит, один иЗ авторитетнейших нумизматов, — они с несомненностью относятся к числу тех, что чеканились монетным двором в городе Мехико. Этот тип монет изготовлялся в ранние дни существования монетных дворов в испанских колониях. До тех пор, пока в 1732 году там не был установлен винтовой пресс, они штамповались вручную, ударами молота по чекану. Эти грубо изготовленные монеты всегда были редкими... По моему мнению, это самая важная находка, относящаяся к испанскому «серебряному флоту», из когда-либо имевших место во Флориде как с точки зрения исторической, так и нумизматической, и я уверен — будущее это подтвердит».

Вагнер, недавно находившийся на грани банкротства, воспрянул духом. Он арендовал старенький самолетик и начал визуальный осмотр бухты Пальмар де Лис с воздуха.

И вот удача. Под крылом самолета промелькнуло несколько темных овалов, с выдающимися в стороны продолговатыми предметами — останки корпусов судов с пушками по бортам.

Вагнеру необходима помощь и он организует небольшую фирму — компания «Восемь реалов». В «Восемь реалов» (это достоинство старинного испанского пиастра) вошли 9 человек — опытные аквалангисты, переводчик со староиспанского и специалист по навигации.

В 1961 году они получили от штата Флорида разрешение на «лов рыбы». Вознаграждение штату — 25 % от улова.

Первые два судна оказались «пустыми». За прошедшие 150 лет соленая вода не оставила кладоискателям ничего, кроме 25 кг балластных камней и пушек.

Третий корабль, обнаруженный 30 мая 1965 года, оказался поистине «золотым» .

Работа началась с разбивки участка , на квадраты. На схему были нанесены все видимые находки — балластные камни, пушки и песчаные холмы, скрывающие в себе бесценные находки. Затем началось «передвижение мебели» — много килограммовых камней. Передвижка изменила направление течения и довольно быстро расчистила широкую полосу дна.

На обнажившемся первоначальном грунте лежал испанский галеон — вернее . все, что от него оставили за два с половиной века ураганы и тередо — крошечные черви-древоточцы.

Четкая схема, которая была теперь составлена, позволила довольно точно -, разобраться в планировке корабля. Было определено местоположение каюты капитана, штурмана и офицеров. Именно здесь - : и обнаружились первые ценности — серебряные вилки и тарелки, позолоченая чернильница, песочница, бронзовые ювелирные весы с набором чашечек и разновесов, медный штурманский циркуль «в рабочем состоянии» и многое, многое другое.

Нелегкая работа под водой продолжалась. Музей штата Флорида, с которым у Вагнера был заключен договор, требовал: «Собирайте все до последнего черепка и срочно присылайте». И « Компания восемь реалов» собирала — глиняные черепки, обломки фарфора, целые китайские вазы — уникальные для науки сокровища.

А позже словно из рога изобилия посыпались серебряные монеты. Одну за другой водолазы поднимали зеленовато-черные «лепешки» известняка с прослойками серебра.

Однако самую удивительную находку сделал племянник Вагнера. Забавляясь на берегу со стареньким миноискателем, он случайно наткнулся на золотую цепочку длиной в... четыре метра.

К цепочке была прикреплена подвеска-свисток — золотой дракон величиной с большой палец. В животе дракона размещалась золотая зубочистка, его хвост использовался как лопатка для ковыряния в ушах. Сама цепь — утеха и гордость придворного франта — состояла из 2176 крошечных звеньев, украшенных розетками с хитрыми соединениями. Специалисты полагают, что брелок был изготовлен китайскими мастерами-ювелирами.

Лов оправдался. За время работ компании «Восемь реалов» были обследованы остатки 8 кораблей, входивших в состав флота. Среди находок: 60000 монет достоинством в эскудо, золотые дублоны, серебро и золотые слитки, золотые кольца и подвески, ценнейший китайский фарфор, золотая цепь, оцененная одним музеем и 50000 долларов, серебрянный сервиз, навигационные инструменты, якоря и пушки. Почти все «сопутствующие» находки попали в разные музеи, а большую часть сокровищ Вагнер потратил на строительство частного музм, который заполнил добытыми экспонатами.

Сегодня фирма, созданная Вагнером, работает с группой профессиональных водолазов, располагает новейшими приборами и инструментами, включая металлодетекторы, гидролокаторы и подводные магнитометры. Отдельная группа занимается поисками в библиотеках и архивах. На основе выявленных материалов определяются места нахождения затонувших судов и проводится их обследование.

Александр Окороков:Затонувшие корабли Затопленные города
__________________
Я-пират,но у меня есть свое понятие о чести и своя честь...или,допустим,остатки от прежней чести.



Последний раз редактировалось BronuiN; 10.12.2009 в 18:20. Причина: добавлена ссылка
Wolf вне форума Ответить с цитированием
Старый 30.12.2008, 17:27   #47
Wolf
Капитан 2-го ранга
 
Аватар для Wolf
 
Регистрация: 05.01.2008
Адрес: Civitas Lunaris
Сообщений: 7,290
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 432

Награды пользователя:

По умолчанию Клады и сокровища.

Гибель "Сан-Диего"

Почти 400 лет назад у берегов Филиппин в одном из морских сражений затонул испанский галеон. Недавно удалось обнаружить обломки судна и кое-что из его груза. Археологи-подводники даже не подозревали, что ценные предметы кухонной утвари времен династии Мин, множество глиняных кувшинов и треснутые шпангоуты выведут на след ужасной трагедии, унесшей в морскую пучину 350 жизней.

Обнаружить судно, затонувшее столетия назад, - такое дано не каждому исследователю. Подобная находка для археолога-подводника - истинная награда за многолетние поиски и труды. Это как сундук с сокровищами, только роль последних выполняют новые познания в области экономики, техники и культуры времен давно минувших. Для Фрэнка Годдио, подводного археолога со стажем, не первый раз имеющего дело с погибшими кораблями, галеон "Сан-Диего" - опыт совершенно особый. Его открытие "выдало на гора" не только пушки, кувшины, гвозди, - в общем, не одну лишь мертвую материю. Одновременно оно пролило свет на события, послужившие ярчайшим примером человеческой ничтожности, вполне достойным быть вписанным в энциклопедию глупости, если таковая имеется.

По свидетельству Фрэнка Годдио, его знакомство с галеоном "Сан-Диего", исчезнувшим в филиппинских водах еще 14 декабря 1600 года, началось задолго до обнаружения судна - тогда, когда он начал рыться в архивах, скрупулезно изучая пожелтевшие фолианты со свидетельствами немногих уцелевших в этой трагедии.

Поначалу история галеона не обещала ничего загадочного. До нас дошли точные сведения о дне и часе его гибели. Известны сегодня и количество экипажа, и число орудий, и тип груза - даже место катастрофы: в шести милях от острова Лусон. Так, во всяком случае, значится в объемистом протоколе, пылящемся вот уже почти 400 лет в испанских архивах; его составил свидетель катастрофы, адмирал Антонио де Морга.

А теперь лучше дать слово Фрэнку Годдио: "Чем глубже я уходил в детали, тем сильнее путался. Существовали ведь свидетельства и других выживших. А те придерживались своих версий, существенно расходившихся с показаниями де Морги. Взять хотя бы записки капитана нидерландского галеона "Маврикий", едва не затонувшего рядом с "Сан-Диего". Именно из них я узнал, что на "Сан-Диего" разыгралась подлинная драма, истоками которой послужили мелочность, некомпетентность и тщеславие, погубившие 350 человек".

Так что же случилось? Фрэнк Годдио потратил много времени на сопоставление фактов и материалов, после чего сделал собственное, обоснованное заключение. Теперь и мы имеем возможность проследить за его выводами, пережив заново события, происшедшие четыре столетия назад.

Шел к концу 1600 год. В далеком Риме был сожжен Джордано Бруно. В Нидерландах изобрели первую подзорную трубу. А в Маниле, столице Филиппин, контролируемой Мадридом с 1565 года, поднялся настоящий переполох: в прибрежных водах курсировал нидерландский капер. И это тогда, когда весь испанский флот выступил на подавление исламских мятежей на юге архипелага! Манила, где кроме 20 тысяч филиппинцев к 15 тысяч китайцев проживали всего 2 тысячи испанцев, женщины и дети в том числе, была практически беззащитна перед возможной атакой голландцев.

Полностью загруженный 270-тонный галеон "Маврикий" под командованием капитана Оливье ван Ноорта и сопроводительный шлюп "Эендрахт" водоизмещением 50 тонн - почти два года находились в пути. Два судна, жалкий остаток могущественной боевой группы, которая вместе с четырьмя другими флотилиями из протестантских Нидерландов обошла едва ли не полмира, чтобы помешать Испании, своему старому противнику, в ее прибыльной дальневосточной торговле.

Во время страшных штормов у берегов Южной Америки ван Ноорт потерял два больших корабля и 150 матросов. В его команде осталось чуть больше 90 человек. В Чили он смог загрузить в качестве провианта только птичьи яйца и засоленное мясо пингвинов, и как следствие на борту вскоре стала свирепствовать цинга.

И все же голландцы, практически неспособные сражаться, достигли Филиппин и пошли на хитрость, выдав себя за французов. Один из голландских "еретиков" даже оделся в костюм католического священника. Хитроумным чужакам удалось водить за нос испанцев почти 10 дней, что позволило морякам немного отдохнуть. Позже, однако, надувательство раскрылось и ван Ноорту в самый последний момент едва удалось ускользнуть. Теперь провианта и питьевой воды на судне хватало, но силы у всех были на исходе. Самое большее, на что могли бы решиться голландцы, - атаковать пару джонок с китайским фарфором, следующих в Манилу. Было самое время возвращаться домой.

Жителям Манилы до голландцев дела не было - лишь бы не трогали! Но кое-кто мыслил по-иному. Для председателя высшего совета Филиппин, влиятельнейшего лица всей колонии, столь неожиданно явившийся противник оказался весьма кстати. Уже два года Антонио де Морга состоял на службе у короля Филиппа. Удар по пиратам-протестантам окончательно открыл бы для него - и он на это очень надеялся - дорогу в Америку, о которой мечтал давным-давно.

Итак, де Морга приказал снарядить два торговых корабля - 300-тонный галеон "Сан-Диего" и маленькое судно "Сан-Бартоломе", - переоснастив их в крейсеры и объявив себя адмиралом флотилии. Из "Сан-Диего" он сделал флагманский корабль, снабдив 14 пушками, снятыми с крепостной стены Манилы, и загрузив трюмы судна 127 бочками пороха, большим запасом пушечных ядер и мушкетных пуль. На случай преследования он взял на борт достаточно провианта и питья.

Некоторая заминка произошла у адмирала с набором экипажа. В своей хронике "События на Филиппинах" он позже писал, что поначалу предприятие, "обещавшее много риска и мало выгоды, ни у кого не вызывало большого восхищения", но все изменилось, "когда граждане увидели, что корабли стоят под командой доктора Антонио де Морги".

Новая роль де Морги совершенно не была ясна горожанам - юрист и специалист по управлению, он не обладал ни морскими, ни военными знаниями. Чтобы успокоить судовых офицеров, вице-адмиралом и комендантом "Сан-Бартоломе" был назначен опытный капитан Хуан де Алькега.

С де Алькегой вышло в море всего сто солдат и матросов. А на борту 35-метрового "Сан-Диего" теснились более 450 человек: филиппинцы, африканские моряки, японские наемники, слуги и 150 испанских нотаблей, жаждущих снискать славу в этой сомнительной экспедиции.

С самого начала дул крепкий норд-ост, едва не срывая паруса. Уже на первых милях, в бухте Манилы, всем стало ясно, что судно безнадежно перегружено. Всем кроме командующего. Матрос Бенито дель Уэрто, которому чудом удалось спастись вместе с двадцатью другими моряками, свидетельствовал: "Вода за бортом достигала портов орудий - корабль так оказался забит, что даже к пушкам подойти было нельзя".

Чтобы хоть как-то выровнять крен, почти весь экипаж собрался с наветренной стороны, но тщетно. Судовладелец Луис де Бельвер сильно опасался за свой галеон и умолял хотя бы часть груза выбросить за борт. Но именно де Морга приказал "весь хлам убрать с палубы вниз, так что там, среди всей этой рухляди, не осталось даже места, чтобы при необходимости позаботиться о раненых или погасить случайную искру, - чудо, что весь корабль не взлетел на воздух!"

Четырнадцатого декабря ван Ноорт заметил на горизонте чужие паруса. Он немедленно дал "Эендрахту" команду возвращаться на родину с дубликатами всех его многочисленных экспедиционных отчетов. На "Маврикии" стали готовиться к бою.

Испанцы начали атаку сразу, но первый выстрел прозвучал с "Маврикия" - прямое попадание. Грот "Сан-Диего" разорвало в клочья, один из насосов - вдребезги. Де Морга в ярости приказал открыть ответный огонь, но шеф канониров рапортовал, что орудия зарядить невозможно. Тогда де Морга решился брать "Маврикий" на абордаж, - но, к несчастью, забыл приказать убрать паруса. "Сан-Диего" на полном ходу врезался в противника, получив при этом пробоину ниже ватерлинии. У "Маврикия" в тот момент серьезных повреждений не оказалось.

Тем временем тридцать испанцев уже спрыгнули на палубу "Маврикия" и с криками "Amaina, perros! - Сдавайтесь, псы!" принялись резать снасти и срывать с мачт паруса, готовясь поднять испанские флаги. Ван Ноорт и 58 человек экипажа забаррикадировались в трюмах. Перевес был явно не на их стороне, и голландец предложил начать переговоры о сдаче.

В этот момент подплыл "Сан-Бартоломе" - и сразу открыл огонь по "Маврикию", невзирая на то, что голландский корабль был уже почти занят испанцами. Лишь в последний момент вице-адмирал де Алькега наконец понял, что же произошло. На "Сан-Бартоломе" он бросился в погоню за "Эендрахтом", остановив его через несколько часов.

А что же происходило на "Сан-Диего"? Да ничего! Адмирал молчал, будто бы его не существовало. Матрос Бенито дель Уэрто нашел своего командующего бледным и безразличным, лежащим на матраце у якорной лебедки, на самом носу судна. Дель Уэрто махал перед его глазами захваченным вражеским флагом, заклиная де Моргу отдать наконец приказ о полном захвате "Маврикия", ибо экипаж последнего фактически уже сдался. В ответ он услышал лишь лепет заикающегося командующего: "Делай что можешь..." Ничего конкретного он так и не приказал. Все это никак не вяжется с героическими мемуарами самого де Морги, у которого едва ли не каждая страница полна описаниями ожесточенных схваток, но нигде нет ни слова о томительном ожидании так и не поступившего распоряжения.

Из неразберихи на "Сан-Диего" голландец ван Ноорт извлек свою выгоду. Он приказал снова открыть огонь из орудий второй палубы, одновременно пойдя на чисто военную хитрость: его люди взорвали дымовые шашки, и из люков стал медленно выползать густой дым, разъедая глаза нападавшим.

Опасаясь, что и "Сан-Диего" будет охвачен пламенем с "Маврикия", де Морга отдал наконец свой первый приказ (после шестичасового молчания!), оказавшийся самым фатальным в его короткой карьере командующего. Вместо того чтобы эвакуировать команду с поврежденного "Сан-Диего" на "Маврикий", он отозвал своих с борта голландского судна и приказал рубить абордажные канаты.

В течение нескольких минут неспособный к маневру "Сан-Диего" затонул в Южно-Китайском море, унеся с собой в пучину 350 жизней. Полные отчаяния солдаты пытались расстегнуть тяжелые нагрудные панцири и латы, но не успевали этого сделать. Кое-кому все же удалось вплавь достигнуть суши. Между тем нидерландцы собрались на палубе и преспокойно открыли пальбу по потерпевшим кораблекрушение.

Де Морга оставил свое судно одним из первых (снова полное расхождение с его мемуарами) и поплыл на плоту, припрятав на себе два захваченных неприятельских флага. Плот с горе-командующим толкал перед собой его секретарь - до самого острова Фортуна.

Предыстория захватывающая, но противоречивая. И вот теперь, 400 лет спустя, перед археологом Фрэнком Годдио стояла задача: на основе изученных документов попытаться обнаружить обломки "Сан-Диего" и найти вещественные доказательства всего описанного. Де Морга указывал место кораблекрушения - в шести милях от побережья острова Фортуна. Но Годдио теперь имел достаточно оснований, чтобы не доверять запискам тщеславного командующего, адмирала по собственной милости. По другим источникам, берег находился в досягаемости пушечного выстрела, поэтому Годдио сразу ограничил поиски сравнительно небольшим участком (4,6 х 2,8 км) у юго-восточного побережья острова.

Глубина там составляла 70 метров, а морское дно было покрыто корраловыми пластами примерно на высоту остова "Сан-Диего". В такой ситуации помочь мог только магнитометр - ведь все металлические части "Сан-Диего" после стольких лет коррозии наверняка потяжелели на сотни килограммов. Итак, настроили детекторы, после чего исследовательский катамаран Фрэнка Годдио, руководителя экспедиции, прошел контрольное поле метр за метром. На это потратили несколько недель - результата никакого. Годдио даже стал склоняться к мысли, что де Морга мог написать правду.

Но однажды детектор все-таки среагировал, показав, что прямо под археологами находятся 250 кг железа. Для "Сан-Диего" это было, конечно, мало. И все же после долгого погружения один из аквалангистов всплыл на поверхность с радостной улыбкой: в 52 метрах под исследовательским судном действительно находятся обломки какой-то посудины, всего в полукилометре от берега.

В скудном свете подводного мира корпус затонувшего корабля едва ли отличался от коралловых пластов, но сотни выпавших больших кувшинов образовали нечто вроде бруствера, вокруг которого сновали пестрые косяки рыб. То тут, то там под отложениями можно было угадать контуры якорей и пушечных лафетов.

Над местом находки поставили на якорь рабочую аварийно-спасательную платформу, рассчитанную на команду в 52 человека, среди которых были 18 аквалангистов. В первый же день исследователи натолкнулись на реликты редкой красоты: тысяча неповрежденных предметов из небесно-голубого китайского фарфора времен династии Мин - первоклассный экспортный товар, удивительно хорошо сохранившийся за столько лет пребывания в морской воде. Возможно, эти столовые приборы предназначались для бывших на борту испанских нотаблей.

Был найден и единственный в своем роде изящный сосуд для воды в форме баклажана, служивший, скорее всего, для увлажнения чернильного камня, который аквалангисты тоже подняли на поверхность. Что это - чья-то собственность? Если да, то владелец расстался с жизнью так же, как и японцы-легионеры, присутствие которых доказывали найденные 24 бронзовые рукояти от самурайских мечей. Не меньшее культурно-историческое значение имеют 570 огромных глиняных кувшинов, служивших для хранения запасов мяса, овощей, приправ, масел, вин и, естественно, воды. Кроме того, аквалангисты извлекли действующую астролябию и корабельный компас - во всем мире едва ли можно найти подобные и так же великолепно сохранившиеся.

"После того как был убран балласт судна - 150 тонн камней, - рассказывает Фрэнк Годдио, - "Сан-Диего" поразил нас другой, не менее радостной неожиданностью: части его корпуса удивительно хорошо сохранились. Прежде всего киль, многочисленные шпангоуты, даже руль! В общем, материала предостаточно, чтобы составить довольно точное представление о судостроении того времени".

От многочисленных утопленников не осталось практически ничего. Были найдены только двенадцать фрагментов черепов и несколько частей скелетов. Похоже, несчастные находились на нижней палубе, когда судно провалилось в пучину волн, а при ударе о морское дно были расплющены пушками, разлетевшимися в стороны от мощного толчка, - все обнаруженные останки лежали среди орудий.

При проверке останков археологи были удивлены: одна из жертв, несомненно, была женщиной. Переодетая в мужское платье авантюристка? Или провезенная контрабандой проститутка?

Пройдет еще немало времени, пока все находки будут каталогизированы, отреставрированы и тщательно исследованы. Фрэнк Годдио очень надеется, что все они расширят наши знания о прошлом, а может, и о самой драме, происшедшей у острова Фортуна.

Дальнейшая судьба тех, о ком шел рассказ, хорошо известна. В августе 1601 года, спустя полгода после филиппинской авантюры, Оливье ван Ноорт на своем "Маврикии" снова появился в гавани Роттердама - его земляки продолжали высылать свои флотилии в далекие восточноазиатские воды. Но только спустя 40 лет Нидерланды завладели довольно большой частью Индонезии, взяв под контроль торговлю специями, что впоследствии сделало эту страну одной из состоятельных наций мира.

Спасенный адмирал де Морга первым делом приказал арестовать Хуана де Алькегу, своего вице-адмирала и капитана "Сан-Бартоломе" ("только из-за его самовольного преследования "Эендрахта" и произошло несчастье"). И прежде чем иные сведения об этих событиях достигли берегов Испании, при мадридском дворе все зачитывались искусно выдуманными сочинениями де Морги. В июле 1603 года "морской волк" получил-таки столь желанный пост в Мексике, в вице-королевстве Новая Испания.

Через 13 лет Антонио де Морга стал президентом королевского совета в Куито. Там он спокойно умер в 1636 году, в возрасте 77 лет. Незадолго до смерти ему еще раз пришлось столкнуться с правосудием, но по другому поводу: его оштрафовали на две тысячи золотых дукатов за "совершенно открытые и неподобающие отношения со многими женщинами".

Н. Непомнящий:Архипелаг ненайденных сокровищ.
__________________
Я-пират,но у меня есть свое понятие о чести и своя честь...или,допустим,остатки от прежней чести.


Wolf вне форума Ответить с цитированием
Старый 31.12.2008, 03:03   #48
Le Royal
Пущен по доске
 
Регистрация: 15.10.2007
Сообщений: 3,719
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 82
Сообщение Ответ: Клады и сокровища.

Саркофаг Александра Македонского


Если бурная жизнь Александра Македонского нам известна более или менее подробно, то гибель его в неполных 33 года остается загадкой: умер ли он естественной смертью или пал жертвой заговора? Некоторые историки (И.Г. Дроизен, П. Клоше и др.) причины смерти царя сводят к болезни: организм Александра был истощен нечеловеческим напряжением и не выдержал малярии. Согласно этой версии, Александр Великий по возвращении в Вавилон заболел восточной лихорадкой в какой-то ее особой тяжелой форме, от которой вскоре и скончался.

Версия эта вызывала сомнение еще у античных историков, и некоторые из них оставили нам сведения о насильственной смерти великого полководца. Так, например, по одной версии, Александр заболел лихорадкой после неоднократных пиршеств у Медия. Об этом пишут древние историки Флавий Арриан, Плутарх, Диодор и Юстин, расходясь друг с другом лишь во взглядах на течение болезни.

Диодор писал, что Александр Македонский, выпив большой кубок вина, вдруг (словно пораженный сильным ударом) громко вскрикнул и застонал. Друзья вынесли его на руках, уложили в постель и неотлучно сидели при нем. Болезнь усиливалась, но врачи ничем не могли помочь македонскому царю. Юстин, подтверждая эти сведения, определенно заявляет, что дело не в восточной болезни, а в коварном убийстве...

До сих пор не найдено и ни одного материального памятника, прямо сообщающего дату смерти Александра Македонского (впрочем, как и дату его рождения). Дошедшие до нас свидетельства древних авторов неоднозначны и недостаточно определенны: одни историки называют дату смерти Александра Великого только месяцем на языке древнего календаря (без указания года какой-либо эры), другие, наоборот, только год — 113-й или 114-й Олимпиады. Точно перевести древние календарные даты на язык юлианского календаря невозможно, так как наши знания в этом вопросе неполны. Поэтому в исторической литературе можно встретить более десяти разных дат смерти Александра Македонского по юлианскому календарю — от мая 324 года до сентября 323 года до нашей эры.

Как только Александр Македонский умер, из-за его наследства начались споры и раздоры. Военачальники и вельможи начали враждовать между собой: так прошло семь дней, а тело его оставалось непогребенным. Наконец тело набальзамировали, положили в золотой гроб, а на голову покойного надели царский венец. Временно Александра Македонского захоронили в Вавилоне, но еще два года сподвижники спорили, куда везти на триумфальной колеснице золотой саркофаг своего бывшего повелителя.

Потом саркофаг выкопали и направили в Македонию, но в Сирии Птолемей I напал на траурный кортеж, отобрал «трофей» и перевез его в Мемфис, где и захоронил близ одного из древних храмов бога Амона. Правда, другие исторические свидетельства говорят о том, что верховный жрец Мемфиса выступил против захоронения тела Александра Македонского в городе: «Его нельзя оставить здесь. Отвезите его в город, построенный около Ракотиса. Ибо место его захоронения будет несчастливым, отмеченным войнами и кровавыми сражениями».

Когда тело Александра Великого в роскошной лодке прибыло в Александрию, Птолемей повелел повторить бальзамирование, тело поместили в новый саркофаг, который установили в мавзолее на центральной площади. Флавий Арриан так описывает похоронную процессию, двигавшуюся по улицам Александрии:

«В колесницу с золотыми спицами и ободьями на колесах были впряжены 8мулов, украшенных золотыми коронами, золотыми колокольчиками и ожерельями из драгоценных камней. На колеснице стояло отлитое из золота сооружение, напоминающее паланкин со сводчатым куполом, украшенным изнутри рубинами, изумрудами и карбункулами.

Внутри паланкина висели четыре картины. Первая изображала богатую колесницу искусной работы, в которой восседал воин со скипетром в руках. Колесницу окружали гвардия в полном вооружении и отряд персов; впереди шли воины древнегреческой тяжеловооруженной пехоты.

На второй картине была нарисована вереница слонов в боевом облачении; на шеях у них сидели индийцы, а на крупах — воины армии Александра Македонского.

Третья картина изображала отряд кавалерии, совершающий маневр во время сражения.

На четвертой картине были представлены корабли в боевом построении, готовые атаковать вражеский флот, виднеющийся на горизонте.

Под паланкином находился украшенный рельефными фигурами квадратный золотой трон; с него свисали золотые кольца, в которые были продеты гирлянды живых цветов, менявшихся каждый день. Когда внутрь паланкина падали лучи солнца, драгоценные камни купола ослепительно сверкали и освещали тяжелый золотой саркофаг, в котором покоилось тело, умащенное благовониями».

На протяжении долгих столетий археологи многих стран предприняли более 100 попыток напасть на след гробницы Александра Македонского. Многие из них были убеждены, что великий царь похоронен именно в Александрии. Исследователи опирались на исторические факты, которые подтверждали, что после смерти Александра к его усыпальнице приходили на поклонение многие выдающиеся люди. Когда римский император Август прибыл в Египет, чтобы лично наказать мятежных Антония и Клеопатру, он (узнав об их самоубийстве) потребовал, чтобы его отвели к могиле величайшего из македонцев. Однако знаменитый полководец античности тогда лежал почему-то уже в стеклянном саркофаге...

Цезарю Калигуле принадлежал щит Александра Македонского, который он (по преданию) достал из захоронения во время одной и) своих египетских поездок. Однако ни в одной исторической хронике не указывалось, где находится гробница непобедимого полководца. Может быть, поэтому все попытки отыскать ее кончались безрезультатно.

Золотой саркофаг, стеклянный... А есть еще мраморный саркофаг из Сидона, широко известный под названием «Саркофаг Александра». Он является произведением эллинских мастеров конца IV века. На одной из его продольных сторон в высоком рельефе представлена битва Александра Македонского с персами.

«Сражение было горячим с обеих сторон, греки и персы беспощадно убивали друг друга. Все разъярились и дрались, как лютые звери. Македоняне и греки с такой отчаянной яростью бросились на персов, что сам Дарий смутился и не знал, что делать. Около его колесницы уже лежали груды убитых».

Вот сцены этой битвы и были изображены на «Саркофаге Александра». Большая композиция состоит из полных движения фигур, очень убедительно передающих разгар схватки. Фигуры сражающихся полны силы и энергии, резким контрастом с ними кажутся безжизненные тела убитых. Древний скульптор старательно передал различия в одежде и вооружении персов и греков, только один из героически сражающихся представлен обнаженным.

Изображенные на саркофаге фигуры сохранились очень хорошо, утрачены только детали, сделанные из металла, и некоторые части вооружения воинов. Ценность «Саркофага Александра» состоит еще и в том, что на нем хорошо сохранилась полихромия. Палитра, которой пользовался мастер при росписи саркофага, очень богата: он применял лиловую, пурпурную, синюю, желтую, красноватую и коричневую краски. Краской обозначены чепраки коней, ими расцвечена одежда и вооружение воинов, а также их волосы и глаза. Именно благодаря полихромии было достигнуто впечатление живого, сосредоточенного взгляда.

В 1989 году в поисках гробницы Александра Македонского специалисты из Греции начали раскопки в 25 километрах от оазиса Сива, выбрав этот район не случайно. В Сиве Александр Македонский побывал, чтобы убедить египтян и свое войско, что в его жилах течет кровь бога Амона. В храме этого бога находилась статуя Амона, украшенная золотом и драгоценными камнями. Голова и руки статуи были прикреплены к туловищу шарнирами.

Когда Александр Великий предстал перед Амоном, главный жрец храма сообщил ему, что бог признает его своим сыном. При словах жреца статуя будто бы произвела движение головой и руками, что н ()ыло истолковано как согласие бога.

Название «Мираки» (как предположили ученые) произошло от древнегреческого слова «миракион», что в переводе означает «человек, умерший совсем молодым». Кроме того, сам оазис стали Называть Сивой только несколько столетий назад, а до того он был Известен как Сантария. Эксперты в области древних языков дали такую интерпретацию этого названия: «Место, где покоится Александр».

Так где же оно, это место? С 1990 года греческие археологи пришли к выводу, что они раскапывают «необычайно величественное строение», которое могло принадлежать только особо почитаемой царственной особе.

Сегодня уже довольно точно можно представить, как выглядит «усыпальница» Александра Македонского. Комплекс состоял Из храма и непосредственно самой гробницы. Он был окружен ппантской (толщиной 2 метра) стеной, украшенной фресками и росписями. Главные ворота вели в просторное помещение, охраняемое двумя каменными львами. В зале площадью '10 квадратных метров археологи откопали заваленные плитами небольшие камеры, которые до тех пор никем не вскрывались. В пи пой из них, по преданию, и должны были храниться останки Лога-царя.

В пользу этой версии говорят не только размеры раскопанного комплекса. По заключению экспертов все постройки и росписи совершенно нехарактерны для древнеегипетской архитектуры и настенной живописи, зато имеют много общего с оформлением македонских гробниц. Кроме того, здесь были найдены обломки алебастрового саркофага, изготовленного за пределами Египта.

В гробнице археологи откопали и уникальное изображение льва, подобное которому раньше встречалось только в древнегреческих домах. Однако самым убедительным доказательством является над входом в гробницу барельеф с восьмиконечной звездой — личным символом Александра Македонского.

В конце января 1995 года были обнаружены предметы, которые и заставили учащенно биться сердца многих ученых. Это были три стелы с надписями на древнегреческом языке, расшифровка которых почти полностью подтвердила предположения археологов.

Надпись на первой стеле гласит:

«Александр. Амон-Ра. Во имя почтеннейшего Александра я приношу эти жертвы по указанию бога и переношу сюда тело, которое такое же легкое, как самый маленький щит, — в то время когда я являюсь господином Египта. Именно я был носителем его тайн и исполнителем его распоряжений. Я был честен по отношению к нему и ко всем людям. И так как я последний, кто еще остался в живых, то здесь заявляю, что я исполнил все вышеупомянутое ради него».

Этот текст был написан приблизительно в 290 году до нашей эры, а автором его является Птолемей I — ближайший соратник великого Александра, которому знаменитый полководец завещал перевезти свои останки в Сиву.

Надпись на второй стеле гласит следующее:

«Первый и неповторимый среди всех, который выпил яд, ни мгновения не сомневаясь».

Третья стела свидетельствует:

«В этом районе проживают 400 тысяч человек, 100 тысяч из них служат в армии и 30 тысяч солдат охраняют гробницу».

После объявления результатов раскопок тихий оазис Сива стал больше напоминать многомиллионный город. Сюда бросились иностранные корреспонденты и журналисты, делегации египетских министерств и обществ по охране ценностей. Людской поток был настолько велик, что к месту раскопок даже проложили шоссе.

А между тем, несмотря на сенсационные находки, не убавилось и число скептиков, которые сомневаются в том, что захоронение в Сиве принадлежит Александру Македонскому. Один из египетских историков, например, считает, что нет ничего удивительного в том, что в Сиве нашли «македонскую гробницу». По его мнению, оно означает только то, что оазис находился на оживленном пути между Египтом и греческими поселениями в Ливии.

Подобной точки зрения придерживается и М. Джонс, директор норманской археологической миссии, который считает, что только и Александрии нужно искать захоронение великого полководца. Но его мнению, желание Александра Македонского быть похороненным в Сиве еще не служит доказательством того, что его тело действительно было перевезено из Вавилона в этот отдаленный оазис.

Однако греческие археологи надеются, что дальнейшие раскопки дадут ответ на волнующий мировую науку вопрос: где же покоятся останки великого завоевателя?

Серия «100 великих»: Сто великих сокровищ
НАДЕЖДА АЛЕКСЕЕВНА ИОНИНА
Le Royal вне форума Ответить с цитированием
Старый 31.12.2008, 18:25   #49
Wolf
Капитан 2-го ранга
 
Аватар для Wolf
 
Регистрация: 05.01.2008
Адрес: Civitas Lunaris
Сообщений: 7,290
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 432

Награды пользователя:

По умолчанию Клады и сокровища.

Остров Монте-Кристо


Небольшой по площади, всего-то чуть больше десяти квадратных километров, остров Монте-Кристо, как и соседние острова, входящие в Тосканский архипелаг, отличается гористой поверхностью (гранит да мрамор!), покрытой типичной средиземноморской растительностью - вереском, фриганой и маквисом. Единственная бухта, где может бросить якорь корабль, - бухта, носящая загадочное имя Кала Маэстра. И только в этом месте острова отвесные берега переходят вдруг в прекрасный песчаный пляж, от которого тянется роскошный зеленый оазис. Пинии, магнолии, олеандры, виноградная лоза, пальмы, эвкалипты... Настоящий ботанический сад! Правда, многие растения родом из других стран: они завезены на Моите-Кристо различными путешественниками и искателями приключений.

А впервые нога человека ступила сюда в XI веке: на необитаемый остров бежали монахи, пострадавшие от притеснений. Кстати, им и обязан остров своим названием. Один из монахов, увидев огромную конусообразную гору, которая внезапно как бы выросла на поверхности моря, удивленно воскликнул: «Монте Кристо!» («Господи, ну и гора!») Здесь быстро был возведен монастырь, пользовавшийся в средние века большим влиянием у властителей Корсики, Тоскании и Сардинии. Ко всем христианским праздникам трудолюбивые и набожные монахи получали щедрые дары, и с течением веков монастырь стал настоящей сокровищницей. Слух о несметных богатствах монахов Монте-Кристо быстро распространился по свету, и в 1534 году банда алжирских пиратов предприняла дерзкое нападение на остров. Все монахи были убиты, а сам монастырь полностью разрушен. Однако сокровищ так и не нашли. По преданию, игумен успел проглотить план, где были помечены места тайников, и даже под пытками не выдал тайну общины.

С того времени Монте-Кристо из острова христианского смирения превращается в обитель пиратов и контрабандистов, которые тоже припрятывают, здесь на «черный день» награбленные сокровища.

В начале XIX века таинственный остров практически за бесценок при-w обрел француз Анри Карюэль и вскоре выгодно перепродал его англичанину Уотсону Тэйлору. Именно последнему, кстати, Монте Кристо и обязан своей экзотической природой. Сэр Тэйлор был буквально помешан на ботанике и постоянно проводил опыты по скрещиванию растений и эксперименты по их выживаемости в различных климатических зонах.

Позже многострадальный остров был превращен в охотничий заповедник.

Всплеск интереса к острову Монте-Кристо произошел, конечно же, после выхода романа Александра Дюма. Тысячи искателей сокровищ побывали здесь в надежде разбогатеть. Иные проводили на острове целые годы, но все было тщетно!

Сейчас Монте-Кристо объявлен правительством Италии заповедной зоной,ведь только здесь сохранились в единичных экземплярах редкие растения,животные,птицы и насекомые.Постоянно живет на острове только смотритель с семьей. Допуск сюда разрешается лишь ограниченному числу лиц, а простым людям не разрешено приближаться к острову на расстояние не более одной мили. Официально объявлено, что сокровища острова - красивая легенда. Во всем мире вышло немало книг, в которых обсуждаются все «за» и «против» нахождения сокровищ на острове и приводятся отчеты о предпринятых раскопках. Однако недавно в прессу просочились сведения о том, что поиски сокровищ продолжаются! А за то, что они все-таки существуют, говорит следующее: на территории разрушенного монастыря при выкорчевке засохшего дерева был обнаружен ларец, полный старинных золотых монет! Странно, ведь в этих местах велись самые тщательные раскопки с применением последних достижений науки и техники Этот случай дал повод говорить о заколдованных сокровищах и утроить усилия по их поиску.

Кстати, сюжет своего бессмертного романа Александр Дюма почерпнул, можно сказать, из жизни. Однажды в его руки попала книжонка «Полиция без масок», где были собраны разные занимательные истории из архива парижской полиции. Там был напечатан рассказ под названием «Алмаз и возмездие», сюжетом которого он и воспользовался для создания романа «Граф Монте-Кристо». Правда, Дюма изобразил графа не только "справедливым героем, мстящим за свое унижение обидчикам, но и благородным человеком, помогающим попавшим в беду добрым людям". В реальной же истории все было намного сложнее: погубив жизни всех, кого новоявленный граф считал повинным в своем несправедливом тюремном заточении и загубленной молодости, он сам стал жертвой алчного убийцы, который, не сумев завладеть сокровищами бывшего заключенного, убил и изуродовал Пьера-Франсуа Пико (именно так звучит настоящее имя героя этой истории). А сокровища? Они остались без хозяина, и, по слухам, существует некий ключ, хранящийся в особомтайнике на острове, который и откроет сейф с несметными сокровищами в одном из старинных замков Франции.

Аббат Фариа, который в романе помог бежать Эдмону Дантесу из неприступной тюрьмы Шато д'Иф и разыскать сказочные сокровища кардинала Спада, также реальный персонаж. На его родине в городе Гоа ему даже поставлен памятник. Правда, биографии реального персонажа и литературного героя различаются.

Настоящий Фариа родился в 1756 году в Западной Индии, где и закончил монастырскую школу. Позже он возглавил колониальное движение, был схвачен и отправлен на расправу в Лиссабон. По пути ему посчастливилось бежать, и позже он поселился в Париже. Был одним из образованнейших людей своего времени. Здесь с ним и познакомился Александр Дюма, неутомимо искавший сюжеты для своих многочисленных романов.

Спрятанные на острове сокровища не дают покоя многим искателям наживы. Кто только не мечтал стать сказочным графом Монте-Кристо! Здесь и видные государственные деятели, и отпрыски знатных фамилий, и те, чьи имена уже канули в Лету. Но... пираты умели не только грабить, но и прятать!

Остров был и остается немым свидетелем сотен человеческих драм и впустую потраченных средств, времени и даже потерянных жизней. Пока...
Так кому же посчастливится увидеть наконец блеск заколдованного золота?

Кладоискательство: находки и открытия
__________________
Я-пират,но у меня есть свое понятие о чести и своя честь...или,допустим,остатки от прежней чести.


Wolf вне форума Ответить с цитированием
Старый 31.12.2008, 18:39   #50
Le Royal
Пущен по доске
 
Регистрация: 15.10.2007
Сообщений: 3,719
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 82
По умолчанию Ответ: Клады и сокровища.

ГОРА АРАРАТ И НОЕВ КОВЧЕГ

Раскопки древних курганов и поиски сокровищ увлекают не только ученых, всецело посвятивших себя служению науке, но и людей случайных, зачастую алчных. Этой страсти были подвержены монархи и монахи, принцы и нищие, расчетливые дельцы и неисправимые романтики.

Драгоценные камни известны человечеству уже не одно тысячелетие, но до сих пор они продолжают завораживать и своей красотой, и своими необыкновенными свойствами. История многих самоцветов уходит в глубокую древность, поэтому неудивительно, что о драгоценных камнях слагались поэтические сказания и легенды.

Человек прятал свои (а часто и не свои) богатства и реликвии на необитаемых островах и в дремучих лесах, высоко в горах и глубоко под землей, в роскошных дворцах и ветхих лачугах, в специально устроенных тайниках и в случайно оказавшихся под рукой стульях. Поэтому сокровища ищут везде: золото инков — в горах Эквадора, сокровища пиратов — на дне морей и океанов, святыни древних иудеев — на берегах Мертвого моря, золото тамплиеров — в старинных рыцарских замках...

Вот, например, перед учеными лежит драгоценный жук-скарабей, который в Древнем Египте почитался как божество; а вот ножны кинжала, покрытые тонкими чеканными рисунками на темы древнегреческих мифов о Геракле, или бронзовые бляхи со сбруи боевого коня... Монеты, статуэтки, украшения и другие творения рук человеческих могут пролить свет на затемненные страницы истории, ответить на многие вопросы. Или же, наоборот, загадать исследователям новые загадки, после чего начинается новый поиск.

Мы хотели создать книгу о сокровищах и священных реликвиях, которые были созданы в разные времена на разных континентах у разных народов, потому что многие произведения искусства — величайшая редкость, нигде больше нет им подобных.

Из великого множества легенд и преданий всех народов самую обширную группу составляют сказания о всемирном потопе и Ноевом ковчеге, остановившемся у Араратских гор.

Арарат состоит из двух конусов, слившихся основаниями, — Большого Арарата (высотой 5165 метров) и Малого Арарата (3925 метров). По преданию, на вершине Малого Арарата звездочеты-волхвы наблюдали за движением небесных светил. В ночь Рождества Христова они увидели пророческую звезду и, спустившись с вершины, пошли в Вифлеем.

Расстояние между вершинами Большого и Малого Арарата составляет примерно 20 километров, в седловине между ними и остановился ковчег праведного Ноя. Он и сейчас находится там, на высоте немного выше четырех километров, закованный вечными льдами. Если бы ковчег остановился чуть ниже вечных льдов, дерево давно бы уже сгнило и от него ничего бы не осталось. На этой высоте не растут никакие деревья, да и никто несколько тысяч лет назад не стал бы таскать сюда бревна, а между тем многие видели на склонах Араратских гор гигантскую деревянную постройку.

Ной начал строить ковчег, когда уже был царем адамитов (до-шумерского царства), то есть тогда ему было уже около 600 лет. Местом его жительства была «столица допотопных царей Эриду», которая (по свидетельству клинописных текстов) примыкала одной своей стороной к заливу, а другой — к реке Евфрат. В долине Евфрата и строился ковчег. Таким образом, мы можем представить, что корабль этот предназначался для длительного плавания по Иорданскому заливу.

Ковчег был вместительным, и хотя и не был оснащен мачтами и парусами, был достаточно крепким. Размеры Ноева ковчега в Библии указаны точно.

«И сказал (Господь) Бог Ною...

Сделай себе ковчег из дерева гофер; отделения сделай в ковчеге и осмоли его смолою внутри и снаружи.

И сделай его так: длина ковчега триста локтей; широта его пятьдесят локтей, а высота его тридцать локтей».

Локоть равняется примерно 0,5 метра, следовательно, размеры ковчега были — 150 х 25 х 15 метров. Согласно Священному писанию, соотношения длины и ширины было 6:1, что обеспечивало ковчегу остойчивость при сильном морском волнении. Современные корабелы подтверждают, что такое судно практически не переворачивается, следовательно, библейский ковчег во всех отношениях подходил для того, чтобы выдержать любые штормы во время потопа.

«И продолжалось на земле наводнение сорок дней (и сорок ночей), и умножилась вода и подняла ковчег, и он возвысился над землею; вода же усиливалась и весьма умножалась на земле, и ковчег плавал по поверхности вод...

И лишилась жизни всякая плоть, движущаяся по земле, и птицы и скоты, и звери и все гады, ползающие по земле, и все люди; все, что имело дыхание духа жизни в ноздрях своих на суше умерло.

Истребилось всякое существо, которое было на поверхности (всей) земли; от человека до скота, и гадов и птиц небесных, все истребилось с земли, остался только Ной, и что было с ним в ковчеге».

Тотчас после потопа Ной, выйдя из ковчега, принес Богу благодарственную жертву за свое спасение.

Ковчег праведного Ноя искали всегда. Первые исторические сведения о поисках его сообщал еще языческий жрец Веров в 475 году до нашей эры. Он говорил, что многие люди еще и раньше этого года достигали вершины Арарата и видели там ковчег, даже приносили частицы его, как реликвии. В «Иудейских древностях» об этом же писал Иосиф Флавий, а в христианские времена о том свидетельствовали Н. Дамаскин и Феофан Антиохийский.

И все же, несмотря на столь авторитетные свидетельства, связанные с Араратом воспоминания об истории человечества до потопа пришли в Европу только в средние века. Это название было принесено путешественниками, странствовавшими по Азии с миссионерскими или торговыми целями. До это времени предание о потопе не связывалось в Европе ни с какой конкретной известной горой. И названные в Библии Араратские горы — место выхода Ноя из ковчега — указывались так же неопределенно, как и место рая.

Рассказы путешественников о виденной ими снежной вершине, которая является библейской Араратской горой, быстро распространились по всей Европе, а потом вернулись на свою родину — в Армению. Из этих рассказов армяне впервые и услышали название Арарата применительно к горе, которую сами всегда называли Масис. С тех пор, то есть со средних веков, тождество библейского Арарата с горой Масис сделалось уже как бы аксиомой, известной всем со школьной скамьи.

Название «Арарат» объясняют по-разному. Моисей Хоренский утверждал, что оно произошло от слов Арай-Арат («погибель Арата»). Арат I был седьмым армянским царем. Он отказался жениться на ассирийской царице Семирамиде, возбудил этим ее гнев и был убит в 1747 году до нашей эры в сражении с ассирийцами. Другие выводят «Арарат» от названия корабля «Арго», на котором аргонавты приплыли в Колхиду; венецианский путешественник Марко Поло от слова «арк», что по-армянски означает «ковчег», и так далее.

По верованиям местного населения (курдов, татар, персов, армян и турок) даже попытка взойти на Арарат считается делом дерзким и богопротивным. Ослушников карают как христианский Бог, так и Аллах, который своим могучим дыханием сдувает дерзкого в какую-нибудь пропасть. Но хотя восхождение на Арарат сопряжено с неимоверными трудностями и опасностью для жизни, эту библейскую гору и в прежние времена посещали некоторые смельчаки и ученые.

Считается, что восхождение лучше всего предпринимать с 1 по 15 августа, но никак не ранее 15 июля, так как раньше этого срока восхождение совершенно невозможно из-за снега, застилающего горную вершину, горных обвалов и частых бурь и гроз.

У армян существует предание о святом епископе Якове.

Живший отшельником в одном из араратских ущелий, по случаю возникших в его время споров о потопе, Яков решил сам подняться на Арарат и удостовериться — находится ли там Ноев ковчег. Но всякий раз, когда епископ, утомленный страшной крутизной горы, останавливался на отдых и засыпал, ангел сносил его сонного назад в келью. Несколько раз Яков пытался взойти на гору, но вс"е неудачно. Наконец Господь смилостивился над святителем и послал ему ангела, который явился Якову во сне и сказал: «Яков, Яков! Бог услышал молитвы твои и исполнил твою просьбу: то, что у ног твоих, есть часть от ковчега. Возьми ее и не пытайся идти выше, так угодно Богу».

Проснувшись, Яков преклонил колена и увидел доску, будто бы отрубленную от какого-то большого дерева. Он взял ее и отправился со своими спутниками в обратный путь.

По дороге к Арарату встречается источник святого Якова — небольшой ключ, а точнее сказать, два маленьких водоема, высеченных в камнях. Капля по капле сочится в них из скалы прозрачная, холодная вода.

Около этого источника сделана из камня четырехугольная загородка, в которой лежит множество всевозможных предметов: цветные лоскутки, огарки восковых свечей, грубые деревянные палочки, обмотанные тряпочками. Есть здесь и выструганные детские колыбельки с лежащими в них деревянными младенцами.

При первом взгляде на эти вещи можно подумать, что они выброшены за ненадобностью. Но как раз все наоборот: каждая тряпочка или палочка означает что-то свое и указывает на то, что просил у Бога через святителя приходивший сюда паломник. Детские куколки — это усердные молитвы бездетных женщин; мужчины строили здесь игрушечные дворики для овец или верблюдов — кому что нужно.

Целебная вода этого источника привлекала розовых скворцов, которые истребляли саранчу. Когда где-нибудь в Закавказье появлялся этот страшный бич земледельцев, к источнику святого Якова посылали особую депутацию. Человеку праведному достаточно зачерпнуть этой воды и с особыми обрядами, сохраняя всю дорогу полное молчание, отвезти ее на поле. Прилетевшие розовые скворцы безотлучно летали над сосудом со священной водой и истребляли всех насекомых.

Научные экспедиции на Арарат начались постоянно с 1829 года, когда профессор физики Дерптского университета Фридрих Паррот со своей группой поднялся (с третьего раза) на Большой Арарат. Первые две его попытки не увенчались успехом, но третья экспедиция добралась, как им тогда казалось, до места остановки ковчега.

После Ф. Паррота в 1834 году попытку восхождения на Арарат предпринял Спасский-Автономов, причем с весьма оригинальной целью: проверить, действительно ли с вершины Арарата можно среди белого дня видеть звезды, как их будто бы видел один швейцарец, достигший вершины Монблана.

В 1848 году для исследования снежных обвалов на Арарате была снаряжена турецкая экспедиция, которая и обнаружила торчащий из ледника гигантский каркас из почти черного дерева. Обитатели нежащих у подножия горы поселений потом говорили, что они давно знали о существовании этого сооружения, но не смели к нему приблизиться, потому что в верхнем окне его часто появляется грозный дух.

Членов экспедиции эти страхи не остановили, и они продолжили свои исследования. Когда турки приблизились к ковчегу, то увидели, что он находится в очень хорошем состоянии, только бока по немного пострадали. Им удалось даже проникнуть внутрь ковчега, три отделения которого были свободными, а остальные заби-1ы льдом. Лето 1848 года выдалось очень теплым, поэтому туркам и удалось не только увидеть ковчег но и передвигаться в нем.

Исключительно трудным было восхождение на Арарат экспедиции русского генерала И.И. Ходзько (1850 год). Промоины от дождей и талой воды заставили людей отказаться от лошадей еще в начале пути. Скалы были очень крутые, и приходилось лезть на них, как на стену. Щебень уходил из-под ног, отчего участники экспедиции падали чуть ли не на каждом шагу. Выше начинались снежные поля, и тут надо было быть особенно осторожными, чтобы не свалиться в пропасть или не сорваться вниз по обледенелой круче. Холод и вьюга были такими же, как зимой, хотя был июль и внизу в долине стояла жара.

А потом И.И. Ходзько со своими спутниками очутились «в середине грозовой тучи, представлявшей электрическую батарею гигантских размеров. Здесь молния зигзагами, по-видимому, не менее сажени шириной в сопровождении сильнейших ударов грома» беспрерывно бороздила воздух и разрушала целые скалы. В палатке, погруженной в глубокую снежную яму, русский генерал прожил на вершине почти целую неделю.

Во время своих изучений истоков Евфрата в 1893 году поднялся на Арарат архидьякон Несторианской церкви Нурри. Он официально заявил, что видел останки ковчега, что до его передней и задней части добраться можно, а средняя остается подо льдом. Дьякон-энтузиаст образовал общество, которое согласилось финансировать его вторую экспедицию и снабдить ее всеми необходимыми материалами и снаряжением. Но с условием, что, если удастся спустить ковчег с Арарата, он будет доставлен на Чикагскую выставку. Однако турецкое правительство отказалось дать разрешение на вывоз из страны священного ковчега.

После этого до Первой мировой войны не было официальных сообщений об экспедициях на Арарат, а в августе 1916 года русский авиатор В. Росковицкий, исследуя турецкую границу, оказался под Араратом и увидел в восточной части его вершины замерзшее горное озеро. На краю его находился каркас гигантского корабля. В. Росковицкий доложил о своих наблюдениях начальству, а оно передало сведения авиатора в Москву. Несмотря на войну, император Николай II распорядился отправить на Арарат 150 солдат. Они работали целый месяц, чтобы сделать сколько-нибудь возможным подъем отправленной сюда научной миссии. Ученые обмерили и сфотографировали ковчег и собрали много образцов, которые были отправлены в Петроград. Но, к сожалению, все это погибло (или исчезло!) во время революции.

После войны было организовано еще несколько экспедиций на Арарат из разных стран, но потом турецкое правительство запретило их под давлением ислама, так как в Коране указана другая гора, где остановился Ноев ковчег.

В 1955 году, решив действовать без разрешения турецкого правительства, подъем на Арарат вместе со своим 15-летним сыном Габриэлем совершил французский исследователь Ф. Наварра. Ночью, достигнув границы оледенения, они устроили лагерь, чтобы утром вновь отправиться на штурм неприступных ледяных скал. Однако ночью разразилась страшная буря с сильным морозом, и Ф. Наварра с сыном едва не замерзли, занесенные в своем укрытии большим слоем снега. Но все же им удалось добраться до ковчега и даже отпилить от него кусочек шпангоута длиной около 15 сантиметров.

Через год Ф. Наварра выпустил в свет книгу о своей захватывающей эпопее восхождения на Арарат и снабдил ее многочисленными фотоснимками местности, где подо льдом находится Ноев ковчег, шпангоута и результатами его лабораторных исследований, чертежами, планами и другими материалами.

А в Эчмиадзине, резиденции армянского католикоса, до сих пор хранится небольшой кусок дерева, являющийся одной из главных реликвий монастыря. Это и есть кусочек обшивки Ноева ковчега, который Господь передал во сне святителю Якову. В монастырь эту священную реликвию передал Григорий Просветитель — родственник святого Якова.
Серия «100 великих»: Сто великих сокровищ
НАДЕЖДА АЛЕКСЕЕВНА ИОНИНА
Le Royal вне форума Ответить с цитированием
Старый 31.12.2008, 18:42   #51
Le Royal
Пущен по доске
 
Регистрация: 15.10.2007
Сообщений: 3,719
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 82
По умолчанию Ответ: Клады и сокровища.

Сокровища древнего подземелья

В 871 году И Цзун, восемнадцатый император правившей в Китае 1анской династии, повелел перенести святые мощи Будды Сакьямуни из храма Фамэнь в Чанань, тогдашнюю столицу страны, находившуюся примерно в 100 километрах от храма. Китайский владыка следовал примеру своих предшественников, которые каждые тридцать лет обычно переносили святые мощи из императорского храма в императорскую резиденцию для поклонения. Таким образом монархи рассчитывали добиться благословения Будды, что в свою очередь сулило богатый урожай и спокойствие стране, а также долголетие им самим.

Подготовка к перенесению святых реликвий длилась два года, в течение которых были созданы парадные колесницы, украшенные золотом, нефритом, жемчугом, нарядными занавесами и лентами. Бесконечный поток повозок и всадников день и ночь двигался от храма к Чананю, так как многие жаждали увидеть священную процессию. Верующие отвешивали ей низкие поклоны, что было само собой разумеющимся. А вот некоторые паломники даже отрубали с обе руку или ногу, сжигали на голове волосы, чтобы только продемонстрировать свою преданность божеству.

Мощи Будды сначала поместили во дворце, а потом их перенесли в императорский храм Чананя. Министры и придворные сановники старались превзойти друг друга богатством подношений, несли искусно выполненные изделия из золота, серебра, нефрита и фарфора, а также шелка с тончайшей вышивкой.

Но, несмотря на пышную церемонию и щедрые дары, император И Цзун не сумел вымолить благодать Будды и умер в том же 873 году, не успев вернуть святые останки Великого Учителя на прежнее место. Взошедший на престол Си Цзун, пятый сын императора, перенес мощи в храм Фамэнь в январе 874 года и приказал замуровать их в подземном хранилище под пагодой. С тех пор местонахождение их держалось в строжайшем секрете.

Но в апреле 1987 года в Китае было сделано сенсационное открытие, которое привело в восторг археологов, и не только их одних. Утром 2 апреля рабочие археологической экспедиции при расчистке основания рухнувшей в Фамэне пагоды обнаружили древние каменные плиты. Заглянув в щель, они увидели сначала блестящие предметы, а потом, посветив фонарями, убедились, что некоторые из них были из золота и серебра.

На следующий день к месту находки поспешил археолог Хань Вэй, который обнаружил в южной части основания храма вход в подземное хранилище. Дальнейшие раскопки явили миру редчайшую сокровищницу, находившуюся в 20 метрах от каменных плит.

Эти плиты закрывали подземный тайник, крупнейший из ему подобных, которые когда-либо были обнаружены на территории Китая: площадь его была более 30 квадратных метров.

Спустившись по каменной лестнице, Хань Вэй и его коллеги увидели по обе стороны прохода две каменные плиты, высота которых равнялась примерно 120 сантиметрам. На одной плите они обнаружили изображение перенесения мощей в 873 году, а также сцены из истории храма. На другой плите — список предметов, которые были подарены храму императорами танской династии и их министрами.

Через неделю рабочие открыли первую каменную дверь, на которой висел каменный замок. За дверью находились три помещения, где и хранились 121 предмет из золота и серебра, 400 изделий из нефрита и драгоценных камней, 12 каменных изделий, 16 изделий из фарфора, шелковые ткани и много других бесценных сокровищ. Количество предметов полностью совпало с перечнем на каменной плите. Столько древних сокровищ в Китае еще не находили, а кроме того, большинство из них представляло собой «лучшие из лучших в национальной сокровищнице».

Но помимо сокровищ, на плите было еще указано, что в хранилище покоятся и святые останки Будды. Тщательные поиски в дальнем углу хранилища привели археологов к сундуку из сандалового дерева, обитому по углам серебром и охраняемому двумя каменными изваяниями. Внутри сундука находился другой, меньшего размера и обитый золотом. Археолог Хань Вэй впоследствии рассказывал: «Всего я открыл семь сундуков, вложенных один в другой, пока не добрался до миниатюрной золотой пагоды с одноярусной крышей, увенчанной жемчужиной. В основании этой пагоды находилась серебряная подставка, а на ней лежал кусочек кости. Как гласила надпись на плите, эта косточка (длиной 4,03 сантиметра и Hi-сом 16 граммов) является частью пальца Будды Сакьямуни».

Другой кусочек кости археологи нашли в небольшом мраморном саркофаге, находившемся во втором помещении. А в скрытой крыше заднего помещения они обнаружили железный ящик, по-i рытый тканью, расшитой золотыми нитями. Внутри этого ящика находился серебряный ларец, поверхность которого украшали IS позолоченных статуэток, изображающих учеников Будды. На крышке ларца удалось прочитать следующую надпись: «Это высокочтимый ларец, сделанный с благоговением по приказу импера-юра для святых останков Будды Сакьямуни».

Но серебряный ларец был не последним, внутри него находился сандаловый ларец, а в нем в свою очередь — маленький хрустальный гробик, углы которого были украшены драгоценными камнями и жемчугом. Но и эта хрустальная находка оказалась не последней. Внутри хрустального гробика оказался еще гробик нефритовый, в котором хранился третий кусочек святых мощей, А четвертый фрагмент кости (последний) был найден в переднем помещении миниатюрной четырехъярусной пагоды, украшенной цветными рисунками.

Специалисты пытаются разгадать, как эти реликвии — единственные известные в мире останки пальцев Будды — оказались в у раме Фамэнь. Однако древняя легенда рассказывает, что Ашока, один из императоров индийской династии Маурья, был ревностным покровителем буддизма и поделил святые останки Великого учителя на 84 000 частей. С целью распространения буддизма по всему свету он при помощи богов устроил так, что за одну ночь возникло 84 000 дагоб (мавзолеев), в каждую из которых было помещено по одному кусочку святых останков Будды. В Китае было устроено девятнадцать таких дагоб, и пагода в храме Фамэнь была по своему значению пятой.

Но остается загадкой происхождение и самой пагоды. Исторические источники отмечают, что она существовала еще до постройки храма Фамэнь — во время царствования императора Хуанди (147—167 годы н. э.). И с самого начала было известно, что кости пальца Будды захоронены под пагодой.

Эта бесценная святыня тщательно охранялась в течение долгих веков, но вот в безумное время «культурной революции», в один из сентябрьских дней 1966 года, на сокровище было совершено покушение. Разъяренная толпа ворвалась в храм и пыталась выведать у настоятеля Лян Цина место хранилища. Тот отказался сообщить им и в знак протеста против насилия и издевательств облил себя бензином и совершил акт самосожжения. Однако погромщики не успокоились. Вооружившись кирками и лопатами, они перекопали всю землю у основания пагоды, но так ничего и не нашли.

В апреле 1987 года основание пагоды расчищали археологи. В слое утрамбованной глины они нашли ореховую скорлупу и шелуху от семечек, которые остались после погромщиков. Этот слой находился всего лишь в 60 сантиметрах от покрытия хранилища, именно эти сантиметры и спасли бесценные сокровища.

Кроме святых мощей Будды, ученые обнаружили монашеский жезл длиной около двух метров, содержащий 1740 граммов серебра и 60 граммов золота. На изготовление этого жезла с выгравированными на нем изображениями двенадцати учеников Будды ушло девять месяцев.

Среди найденных редкостей выделяется и ванна диаметром 54 сантиметра и весом чуть более 6 килограммов — с двумя ручками (в форме золотого цветка и утки-мандаринки). Пристальное внимание археологов вызвала и серебряная курильница весом 19 килограммов. В верхней ее части расположились пять позолоченных черепашек, спящих на цветках лотоса: такая композиция символизирует долголетие и благоденствие.

Поразили археологов и найденные шелковые ткани, в которые были вплетены золотые крученые нити сечением тоньше человеческого волоса, обвивающие шелковую нить. На куске ткани длиной в один метр ученые насчитали до 3000 витков золотой нити.

Хотя сведения об останках Будды в китайской пагоде были отражены в исторических хрониках, находка их оказалась тем не менее неожиданной. Прежде всего неожиданной потому, что качество и количество дарованных Будде предметов превосходят все археологические находки, относящиеся к периоду танской династии. Хань Вэй сравнил эту удачу с открытием в той же провинции Шаньси армии терракотовых всадников императора Цинь Ши-хуанди.

Серия «100 великих»: Сто великих сокровищ
НАДЕЖДА АЛЕКСЕЕВНА ИОНИНА
Le Royal вне форума Ответить с цитированием
Старый 31.12.2008, 18:44   #52
Le Royal
Пущен по доске
 
Регистрация: 15.10.2007
Сообщений: 3,719
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 82
По умолчанию Ответ: Клады и сокровища.

ВЛАДИМИРСКАЯ ИКОНА БОЖЬЕЙ МАТЕРИ


В конце 1840-х годов в Москве было напечатано «Сказание о чудотворной иконе, именуемой Владимирской», в котором сообщалось, что чудесную икону написал «богогласный евангелист Лука, самовидно зря на истинную Богородицу при животе ее». Ученые по-разному относились к этому предположению, в частности, профессор Снегирев называл Владимирскую икону Божьей Матери «памятником апостольских времен». А Д.А. Ровинский утверждал, что эта древнейшая икона «принесена из Греции в Россию» и что она неоднократно обновлялась — в 1514, 1566 годах и «кажется, еще раз после 1812 года».

Выдающийся русский археолог Н.В. Покровский отмечал, что ответить на некоторые вопросы или хотя бы чуть-чуть прояснить их могло только «тщательное изучение письма этой иконы как первоначального, так и реставраций, быть может, неоднократных». «Но, — прибавлял он с сожалением, — сделать этого нельзя».

И действительно, Владимирская икона Божьей Матери была святыней столь неприкосновенной, что даже великий князь Сергей Александрович, пожелав отремонтировать этот памятник к коронации Николая II, мог решиться лишь на секретное укрепление иконы. Это было известно только духовенству Успенского собора и производившим реставрацию мастерам О.С. Чирикову и М.И. Дикареву.

Таким образом, долгое время (более полувека) русская наука не могла установить, памятником какой эпохи и какого стиля является Владимирская икона Божьей Матери. Соответствуют ли действительности указания некоторых письменных источников о евангелисте Луке? Не легенда ли рассказ о ее происхождении из Византии и неоднократных реставрациях?

Написанный в Византии (около 1130 года) чудный образ Богоматери принадлежал к тому типу икон, которые назывались «Елеус», а на Руси это слово перевели как «Умиление», и закрепилось за подобным типом композиции название Богоматерь «Умиление». Эта икона стала национальной святыней земли русской, а название «Владимирская» к ней пришло позднее.

Теперь уже установлено, что Владимирская икона Божьей Матери была привезена на Русь в середине XII века. Это было долгое путешествие — сначала из Византии в Вышгород — княжеский дворец под Киевом, а потом во владимиро-суздальские земли.

Князь Андрей Боголюбский не любил стольный Киев-град, хотел править в великокняжеском Владимире. А какая столица без своей святыни! И еще при жизни своего отца, киевского князя, решился Андрей Боголюбский на невиданное дело: тайно увез покровительницу Руси в далекую от Киева Владимиро-суздальскую землю.

Русские люди верили, что Богоматерь «Умиление» способна творить чудеса. На пути из Киева, в одиннадцати верстах от Владимира, конь, везший икону, вдруг остановился. Все сочли это чудесным предзнаменованием, и Андрей Боголюбский повелел заложить на этом месте село Боголюбове Икона украсила новопостроенную церковь Успения Пресвятой Богородицы. На ее оклад, согласно преданию, князь отдал больше 30 гривен золота, кроме серебра, драгоценных камней и жемчуга.

После смерти князя много нашлось охотников завладеть этой святыней. Побывала Владимирская икона Божьей Матери в руках рязанского князя Глеба. Страшной опасности подвергалась она, когда в 1238 году орды татар ворвались во Владимир. По преданию, долго всматривался в скорбный лик Богоматери сам хан Батый и, не выдержав Ее взгляда, вышел из церкви.

В августе 1395 года Владимирская икона Божьей Матери была торжественно перенесена в Москву, еще раз явив чудо: 26 августа 1395 года Тамерлан навсегда оставил русские земли.

Бросил свой огненный взгляд на чудотворную икону и грозный царь Иван IV, смиренно молился перед ней о даровании побед над недругами благочестивый сын его Федор Иоаннович. А когда подступил к Москве крымский хан Казы-Гирей, Борис Годунов повелел доставить в свой воинский лагерь Владимирскую икону Божьей Матери. И было в стане русских воинов великое ликование...

Потом наступили времена великих смут и потрясений. Прошли и они, и несколько веков великая святыня русского народа пребывала в покое. Лишь однажды чудотворная икона вернулась в город, именем которого была названа. В 181? году, во время наполеоновского нашествия, ее на несколько месяцев увезли во Владимир.

Как уже говорилось выше, Владимирская икона Божьей Матери подвергалась неоднократной реставрации. После ее очередного раскрытия в 1919 году оказалось, что от первоначальной композиции уцелели только лица и небольшие фрагменты торса и рук Богомладенца. Очертания обеих фигур дошли до нас лишь в живописи начала XVI века.

Согласно летописи, в 1514 году в Москве, в палатах московского митрополита Варлаама, была произведена реставрация, которая захватила всю площадь иконы. На нее был наложен новый левкас, слегка заходящий на уцелевшие остатки ее древней живописи, прочно державшиеся на деревянной доске. Тогда были вновь написаны темный торс, голова и левая рука Богоматери, а также тело Бого-младенца, окутанное сияющими золотыми одеждами. Нежность, с которой Пречистая Богородица склоняется к своему Младенцу, вызывает в душе каждого верующего эмоциональный отклик.

Серия «100 великих»: Сто великих сокровищ
НАДЕЖДА АЛЕКСЕЕВНА ИОНИНА
Le Royal вне форума Ответить с цитированием
Старый 31.12.2008, 18:55   #53
Le Royal
Пущен по доске
 
Регистрация: 15.10.2007
Сообщений: 3,719
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 82
По умолчанию Ответ: Клады и сокровища.

Панафинейская амфора

Художественная культура античного мира, охватывающая по-1и 15 веков существования государств Древней Греции и Древнего ша, оказала огромное влияние на всю последующую историю человеческой цивилизации. Именно античный мир создал замечательные памятники архитектуры, скульптуры и живописи, и особое место среди них занимает древнегреческая вазопись. Шедевром керамического искусства по праву считаются античные вазы VI-V веков до нашей эры.

Незадолго до начала Первой мировой войны известный русский археолог Н.И. Веселовский раскопал несколько курганов в местностях кубанской станицы Елизаветинской. Эти огромные земляные насыпи воздвигли над могилами своих вождей древние, населявшие Прикубанье во второй половине I тысячелетия нашей эры.

Ещё в глубокой древности грабители почти полностью опустошили каменный склеп, находившийся под земляной насыпью, в котором находился погребенный вождь. Не пощадили они и самого покойного, на котором было надето много золотых украшений и драгоценностей. Кости человеческие потом были обнаружены, вперемешку с костями захороненных в кургане. И все же в кургане оставались кое-какие предметы — железные наконечники стрел и копий, железные мечи, бронзовые украшения конской уздечки, железный чешуйчатый панцирь и несколько глиняных амфор — больших остродонных сосудов для хранения масла.

Одна из амфор, покрытая многофигурной росписью, привлекла более пристальное внимание ученого, так как при раскопках редко удавалось найти что-либо подобное. Амфора представляла собой глиняный сосуд с высоким, расширяющимся к венчику горлом и двумя вертикально поставленными ручками. Стройное, округлое тулово амфоры, плавно сужаясь, переходит в короткую ножку на круглом поддоне.

В Афинах существовал целый гончарный квартал Керамик, из его мастерских выходили самые разнообразные сосуды: большие двуручные амфоры, в которые наливали вино, мед или оливковое масло; вместительные кратеры, в которых вино (по греческому обычаю) разбавлялось родниковой водой; изящные пиршественные «килики»... Все это делали на ручном гончарном круге из лучшей аттической глины, которую добывали в окрестностях Афин. Ее старательно очищали от примесей и слегка подкрашивали охрой, отчего после обжига глина получалась оранжево-красного цвета. Готовые вазы долго сушили на солнце, затем расписывали густой глазурью, условно названной черным лаком.

Побывав в обжигательной печи, лак приобретал сочный металлический или неповторимый зеркальный блеск с оливковым отливом. Живописцы чернофигурного стиля полностью заливали лаком фигуры людей и животных, отдельные детали передавали процарапанными резцом линиями, а также белой и пурпурной краской. Секрет этого необыкновенного искусства не разгадан до сих пор, потому качества красок и вызывают такое восхищение.

Изделия аттических гончаров завоевали широкую известность в древнем мире, их высоко ценили этрусские аристократы и скифские цари. Не случайно большое количество великолепных афинских ваз найдено в богатых некрополях Этрурии и в курганах Южной Украины.

Амфора, найденная в Елизаветинском кургане, покрыта росписью в виде плоских четких силуэтов. Эта роспись украшает тулово амфоры с двух сторон: на лицевой стороне изображена любимая дочь Зевса — богиня мудрости и знания, покровительница Аттики, непобедимая воительница Афина.

По преданию богиня Афина получила власть над Аттикой за то, ми» подарила стране «плодоносную оливу» — дерево, которое, по предсказанию богов-олимпийцев, должно было дать «богатство всей стране и побуждать жителей к труду земледельцев и возделыванию почвы». Поэтому Афина почиталась сначала как земледельческое божество, и посвященный ей праздник носил земледельческий характер. С появлением у афинян государственности богиня Афина | и на символом благополучия и единства государства, а Панафи — своего рода демонстрацией мощи, силы и сплоченности Афинского народа.

С особой пышностью и торжественностью проводились один раз в 4 года, в конце июля или начале августа. Праздник продолжался шесть дней, и все это время в Афинах царили бурное оживление и радость. Множество развлечений афинских граждан и гостей, основное место среди них торжественные религиозные обряды и жертвоприношения, а также спортивные игры, которым посвящались первые дни праздника.

Греки очень любили спортивные состязания. Древнегреческий оратор Лукиан так описывает отношение эллинов к играм: «Множество народу собирается на игры для того, чтобы смотреть на состязания... Все хвалят состязающихся, а победителя считают равным богу».

Участники соревнований делились на три возрастные категории: мальчиков, безбородых (юношей) и мужей (взрослых граждан). Спортсмены выступали обнаженными, чтобы нагляднее продемонстрировать свою физическую красоту, силу и ловкость. Эти качества больше всего ценились афинскими гражданами, так как считались дарами богов.

Среди многочисленных видов состязаний (бег, прыжки в длину, метание диска, копья и т.д.) древнейшими и наиболее популярными были борьба и кулачный бой, очень распространен был панкратий — соединение кулачного боя и борьбы. Время выступления бойцов в этих видах спорта не ограничивалось, борьба велась до поражения одного из противников, после чего победителю предстояло сразиться с эфедром.

Победитель, кроме всеобщего признания, получал еще и ценную награду — священное оливковое масло, разлитое в прекрасные амфоры, которые в честь праздника и получили название панафинейских.

На обратной стороне описываемой амфоры как раз и изображен кулачный бой, а в центре композиции помещены бойцы. На них нет никакой одежды, только кисти рук обвиты кожаными ремнями, предохранявшими их от повреждений и способствовавшими усилению удара. Художник, расписывающий вазу, изобразил заключительный момент боя, когда один из борцов терпит поражение. Победитель с поднятой вверх правой рукой наклонился над опрокинутым на землю противником; а тот, опираясь на одну руку и подняв другую, просит о пощаде.

Слева возле столба стоит атлет, наблюдающий за боем. Это и есть эфедр — очередной боец, который по греческим правилам кулачного боя должен сразиться с победителем. Победа во втором туре была решающей для окончательного определения победителя в этом виде спорта.

У всех изображенных на амфоре бойцов маленькие головы с короткими волосами, начесанными на уши. Правильные, классические черты лица не передают индивидуального портретного сходства, обнаженные стройные юноши — это изображение идеального человека.

Справа от центральной сцены в величественной позе с жезлом в правой руке стоит судья, внимательно следящий за ходом боя. На нем надет длинный плащ, перекинутый через левое плечо, на голове — пурпурный венок. Помимо художественной рукописи, на амфоре вдоль одной из колонн с петухами черным лаком сделана надпись по-гречески, свидетельствующая, что ваза являлась «наградой из Афин».

Панафинейские амфоры пользовались большой популярностью и Древней Греции, о чем свидетельствуют своеобразные «подделки», которые впоследствии часто находили при археологических раскопках. Точно повторяя форму сосуда и его роспись, они не имели государственного клейма, а только подтверждали принадлежность амфор панафинейскому празднику. Возможно, амфору из Елизаветинского кургана получил в качестве приза какой-нибудь грек, который впоследствии мог переселиться в Северное Причерноморье и захватить с собой драгоценный трофей.

Серия «100 великих»: Сто великих сокровищ
НАДЕЖДА АЛЕКСЕЕВНА ИОНИНА
Le Royal вне форума Ответить с цитированием
Старый 31.12.2008, 18:57   #54
Le Royal
Пущен по доске
 
Регистрация: 15.10.2007
Сообщений: 3,719
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 82
По умолчанию Ответ: Клады и сокровища.

Пластинка из Угарита


Из поколения в поколение передавало человечество миф о Кадме — сыне финикийского царя Агенора. В поисках своей сестры Европы, похищенной Зевсом, он долго блуждал по свету, пока наконец не приплыл к берегам Греции. Кадм сошел с корабля на острове Фера, и до того понравился ему этот край, что он решился остаться навсегда. Кадм научил греков различным ремеслам и искусствам, он же привез с собой и подарил им финикийскую азбуку.

Ученые давно строили догадки о происхождении алфавита, пока наконец не было сделано одно из крупнейших археологических открытий XX века. Однажды теплым мартовским утром 1929 года крестьянин пахал землю, и внезапно его плуг ударился обо что-то твердое. Когда сняли верхний слой земли, под ним открылся свод богатой гробницы. Так был открыт Угарит — древний юрод-государство в северной Финикии.

Финикийцы жили рядом с морем, их легкие суденышки уходи-1И далеко от родных берегов и не раз причаливали в гаванях Галлии и Иберии (современных Франции и Испании). Паруса финикийских кораблей появлялись даже у оловянных островов, как морские бродяги древности называли Британию. Приплывали они и к Янтарному берегу Балтии.

Финикийские моряки выменивали бронзу Вавилона на египетскую пшеницу, а в Египет везли ливанский кедр. Поставляли фимиам храмам, продавали и перепродавали ароматические масла и рыбу, пряности и украшения, ткани и посуду. И нужно было без ошибок подсчитать, сколько следует получить за проданное, сколько уплатить за купленное...

Именно поэтому в финикийских городах начали создавать такую систему, которую бы можно было легко выучить. Ни египетская, ни ассиро-вавилонская письменность для торговых целей не подходили. Писцы Египта, Вавилона и Ассирии много лет обучались в школах, а у финикийцев не было для этого времени. Да и слишком бы большое количество писцов потребовалось для множества торговых судов.

...Когда прибывшие на поле сирийского крестьянина археологи отрыли каменные ступени, они сначала оказались под аркой крепости, а потом у входа в царский дворец. Пышные покои, анфилада комнат, изящные ювелирные изделия, терракотовые статуэтки, тонко выполненная резьба на изделиях из слоновой кости, богатая библиотека — все говорило о роскоши угаритского правителя. Здесь же была найдена и черная стела с изображением бога Эла на троне, а перед ним — фигура коленопреклоненного царя. Возможно, это был Никмадду — представитель местной династии, при котором угаритское государство достигло своего наивысшего расцвета.

Археологические находки в Угарите свидетельствуют о высоком уровне его жителей, так как даже предметы их быта были выполнены очень искусно.

А вот и знаменитая комната писцов, в которой было сделано сенсационное открытие — найден первый в мире алфавит. Это был крошечный глиняный брусочек с 30 знаками, который сейчас хранится в Национальном музее Дамаска.

Месопотамская клинопись и египетские иероглифы содержали сотни знаков, выражающих слова и словосочетания. Значительно упростив эту систему, финикийцы из Угарита создали на ее основе первый в мире алфавит.

В нашем столетии на территории древнего ливанского города Библа впоследствии была найдена гробница финикийского правителя Ахирама — тоже с надписями. И это дало право ливанцам претендовать на первенство именно их алфавита, найденного именно в их земле. Но раннее библосское письмо состояло из 22 букв, а угаритская пластинка относится к более ранней дате. Возможно, вариант из Библа является упрощенной формой более древнего алфавита, так как оба они использовались одним и тем же народом, на одной и той же земле. Но гробница царя Ахирама была авлена тогда, когда Угарит, разрушенный «народами моря», перестал существовать.

Исследовав пластинку из Угарита, ученые установили, что бы распространение угаритского алфавита подтверждено и надписями на табличках (из Беш-Шамеша), на медном кинжале, обнаруженном на горе Табор в Палестине, и другими находками. На одной из таких табличек был дан угаритский алфавит, записанный юнками. Напротив каждой колонки были помещены соответствующие фонетические знаки на ассиро-вавилонском языке, но и па одной из многочисленных табличек нет алфавитного знака Ьибла, что тоже говорит о первенстве угаритского алфавита.

Финикийцам принадлежит заслуга и в сведении письменных Пиков в один последовательный ряд, а две буквы их алфавита — альфа и омега — навечно вошли не только в древние, но и в современные языки.

Угаритский алфавит состоял из одних согласных, гласные в него позднее внесли греки. Расшифровав глиняную пластинку, ученые смогли прочитать многочисленные тексты, тоже найденные в царском дворце, — письма, трактаты, торговые акты, политические документа. А это в свою очередь позволило им проследить историю взаимоотношений финикийцев с египтянами, хеттами и другими Народами.

Большую ценность (не только историческую) представляет и художественная литература — мифологические поэмы, исторические легенды, песни и гимны, которые стали одними из самых Лргкних литературных памятников Сирии. Полны поэтического ммрования, например, такие строки, посвященные богу Баалу:

Выпил он кубок напитка волшебного,
С ложа поднялся
И радости крики издал,
Стал петь он под звуки кимвалов,
И голос его был прекрасен.


А в исторической «Легенде о Керете» рассказывается, как правитель Керет отправился в поход против враждебного Племени, жившего на границе между Аравией и Палестиной.

Многочисленные надписи обнаружены и на развалинах храма, построенного еще во II тысячелетии до нашей эры. Именно они рассказами мам о ярком и самобытном мире угаритских богов и богинь, которым были присущи все чувства простых людей: нежная любовь и страстная ревность, жгучая ненависть и неутешное горе...

Так, например, миф об умирающей и возрождающейся природе, который встречается у многих народов, угаритцы передали в полной драматизма поэтической картине.

В начале осени бог смерти Мат похищал Баала и увлекал его под землю. Природа умирала, и народ стекался к храму с погребальными песнями и плачем. Выражая полное отчаяние, женщины рвали на себе одежду, а жена Баала отправлялась на его поиски...

Дни текут за днями, Любовью живет Анат, Она страдает, и, как сердце антилопы тоскует по теленку и сердце овцы по маленькому ягненку, так тоскует сердце Анат...

Найдя мужа, Анат выносит его на поверхность земли, где в его честь приносятся многочисленные жертвы, а бог Мат падает под серпом богини Анат...

Серия «100 великих»: Сто великих сокровищ
НАДЕЖДА АЛЕКСЕЕВНА ИОНИНА
Le Royal вне форума Ответить с цитированием
Старый 31.12.2008, 19:01   #55
Le Royal
Пущен по доске
 
Регистрация: 15.10.2007
Сообщений: 3,719
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 82
По умолчанию Ответ: Клады и сокровища.

РАКА АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО


«Согласно предписанию Райкома от 9 мая 1922 года, направляются в ваше распоряжение товарищи Урбанович и Наумов с инструментами для участия в вскрытии мощей в Александро-Невской лавре».


Похожие документы от Петроградского райкома имели еще девять слесарей-железнодорожников и ювелир А. Семенов. И ближе к полудню 9 мая 1922 года дюжина удальцов-умельцев прибыла в Лавру. К тому времени там уже собралось много людей. Были среди них делегаты от верующих города и уезда, представители от Петроградского исполкома и губкома, представители агитотдела, радетели от Общества охраны памятников старины и медицинские эксперты...

Чуть поодаль от толпы держалась группа священников во главе с митрополитом Вениамином.

Ровно в двенадцать часов приступили к вскрытию мощей благоверного князя Александра Невского — вскрытию, которое больше было похоже на публичное осквернение.

Да, можно разрушить города, даже сотни городов, сжечь тысячи книг, разгромить музеи, уничтожить или похитить находящиеся в них произведения искусства. Но нельзя уничтожить само искусство и память народную. Александр Невский — один из достойнейших сынов Древней Руси, славный своим благочестием и храбростью в боях, заслуги которого велики и перед Церковью, и перед Отечеством.

Свято-Троицкая Александро-Невская лавра в Санкт-Петербурге названа так по соборной церкви Живоначальной Троицы и по имени святого благоверного князя Александра Невского, в честь и память которого она и сооружена. По журналу Государя Петра Великого значится, что основание Александро-Невскому монастырю было положено в 1710 году, когда «Государь, осматривая места, где быть строениям... на устье речки Черной усмотрел изрядное место, которое называлось Викторы». Тогда некоторые полагали, что именно на этом месте Александр Невский одержал славную победу над соединенными под предводительством самого шведского короля шведскими, датскими и лифляндскими войсками. Но так как в летописях сказано, что победа эта была одержана на реке Ижоре, следовательно, место (где сейчас находится Лавра) называлось Виктори по каким-то другим причинам.

Впоследствии выяснилось, что древние предания связывают с этим местом историческое сражение 15 июля 1240 года, когда новгородцы разгромили вторгшиеся на Русь войска ярла Биргера. Таким образом, основание Александро-Невскому монастырю, положенное в разгар Северной войны на отвоеванных землях отцов и дедов, подчеркивало незыблемость вновь обретенных российских границ.

В мае 1723 года, будучи в Лавре, царь Петр Великий «повелел обретающиеся в Владимирском Рождественском монастыре мощи Александра Невского перенести сюда».

Из Рождественского монастыря во Владимире, где был похоронен прах благочестивого и благоверного князя, происходил и автор Лаврентьевской летописи, в которой (за 1377 год) Александр Невский впервые был назван святым. Ни в Пскове, ни в Новгороде мысль о святости Александра Невского не возникала; она постепенно укреплялась только во владимирских землях, здесь складывались все новые и новые предания о посмертных явлениях и чудесах князя.

Когда строительство Александро-Невского монастыря только начиналось, образ святого князя Александра Невского приобрел уже большую известность. Писались многочисленные иконы с ликом князя, его изображения помещались на триумфальных сооружениях в честь побед русской армии. И Петр I благочестиво считал, что Александр Невский, как Угодник Божий, бывший постоянным охранителем здешнего края от внешних врагов, пребудет самым надежным защитником и охранителем и возводившегося Санкт-Петербурга.

Чтобы перенести святые мощи из Владимира в Санкт-Петербург, суперинтендант Синода И.П. Зарудный в Москве должен был сделать ковчег и балдахин. Ему был прислан рисунок, изображавший ковчег на восьми «подножках» в форме львиных лап с головами херувимов. Ковчег был украшен еще и львиными масками — это традиционный на саркофагах символ Воскресения, а на крышке ковчега помещалась княжеская корона. Ковчег стоял на подставке, и над всем сооружением возвышался балдахин, у основания которого были укреплены золотые доспехи.

Ритуал перенесения мощей был разработан в самых мельчайших деталях. Еще в начале июня 1723 года был составлен маршрут и определено: «Нести оный ковчег и над ним балдахин людьми с переменою, чего ради во всех городах, селах и деревнях брать как из посадских, так из ямщиков и из крестьян, чьего бы оные ведения ни были». В пути святые мощи Александра Невского безотлучно должен был сопровождать сокольничий М.В. Собакин — один из последних представителей этого дворцового чина.

В городах и крупных селах ковчег должны были нести священники и монахи, встречавшие его у городских ворот.

Повеление Петра I о перенесении мощей святого князя Александра Невского было исполнено в 1724 году, этим действием российский государь хотел знаменовать заключение Нейштадтского мира между Россией и Швецией. В июле 1724 года во Владимир была отправлена комиссия из духовных и гражданских лиц, которая должна была везти мощи до Новгорода. Ритуал соблюдался строго. По пути следования повсюду устраивались торжественные встречи, в соборах и церквах служили молебны, войска салютовали ковчегу артиллерийскими залпами.

От Новгорода мощи на специально приготовленной яхте должны были водным путем следовать до Санкт-Петербурга.

Навстречу святым мощам на галере к устью Ижоры выехал сам Петр Великий. Он сам перенес их с яхты на галеру, сопровождающим повелел сесть на весла, и сам управлял рулем. На встречу мощей к Александро-Невскому монастырю под штандартом был выведен «Ботик» Петра I, на берегу расставлены были военные полки. Когда государева галера пристала к берегу, под пушечную и оружейную пальбу Петр I сам поднял ковчег и перенес его в Александро-Невский монастырь.

В честь и память перенесения святых мощей князя Александра Невского торжества и празднества продолжались три дня. Петр I повелел ежегодно 30 августа во всех православных российских церквах праздновать перенесение мощей благоверного князя, а также ежегодно выводить в этот день к монастырю свой «Ботик» для торжеств. Тогда же он намеревался учредить и орден в честь Александра Невского, но намерение это в 1725 году исполнила уже его супруга — Екатерина I.

В 1752 году по повелению императрицы Елизаветы Петровны, дочери Петра 1, ковчег был заменен серебряной ракой, которая была сделана из первого серебра, выплавленного при ее державе на Колыванских рудниках.

Наверху раки по атласу был написан образ святого князя Александра Невского; при нем находился зеленый бархатный покров, шитый золотом с бишью и золотой канителью. На середине покрова, который был пожалован Екатериной II в 1768 году, располагался орденский знак Александра Невского из бриллиантов и бурмитского жемчуга.

Святая рака украшена превосходно вычеканенными барельефами, рассказывающими в лицах о подвигах Александра Невского. На ней также располагается сочиненная М.В. Ломоносовым надпись:

Святой и храбрый князь здесь телом почивает: Но духом от небес на град сей призирает, И на брега, где он противных побеждал, И где невидимо ПЕТРУ способствовал. Являя дщерь Его усердие святое, Сему защитнику воздвигла раку в честь От первого сребра, что недро ей земное Открыло, как на трон благоволила сесть.

К восточной стороне раки была приделана большая серебряная пирамида, на которой тоже сделана составленная М.В. Ломоносовым надпись. Она написана на двух серебряных щитах, которые держат в руках два серебряных ангела.

БОГУ
Всемогущему
И Его угоднику
Благоверному и Великому
Князю АЛЕКСАНДРУ НЕВСКОМУ
Россов усердному, защитнику, презревшему прещение мучителя


Над ракой Александра Невского в праздники подвешивалась драгоценная золотая лампада с подвесной кистью, сделанной из драгоценных жемчугов и бриллиантов. Лампада была пожалована в 1791 году императрицей Екатериной II. А в 1806 году император Александр I пожаловал аналой с киотом для частиц святых мощей и подсвечник о двенадцати серебряных тандалах.

В киоте, который сверху закрывается стеклом, находятся частица Животворящего Креста Господня, а также пять ковчегов с мощами святых. А образ святого князя Александра Невского на века остался покровителем города, «небесным предстателем за невские земли».

Серия «100 великих»: Сто великих сокровищ
НАДЕЖДА АЛЕКСЕЕВНА ИОНИНА
Le Royal вне форума Ответить с цитированием
Старый 31.12.2008, 19:09   #56
Le Royal
Пущен по доске
 
Регистрация: 15.10.2007
Сообщений: 3,719
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 82
По умолчанию Ответ: Клады и сокровища.

РУНИЧЕСКИЕ КНИГИ ИЗ БИБЛИОТЕКИ АННЫ ЯРОСЛАВНЫ


История славян исчисляется почему-то всего одним тысячелетием — со времени крещения Руси и обучения ее грамоте святыми Кириллом и Мефодием. Традиционно считается, что славяне обзавелись собственным письмом лишь во второй половине IX века, а до этого времени никакой письменности у них не было. Если кто-то из славянских ученых и пытался оспаривать столь обидную точку зрения, им всегда предлагали показать хотя бы одну строчку оригинального докириллического письма.

Но рунические книги находились в библиотеке Анны Ярославны, дочери киевского князя Ярослава Мудрого. Выданная замуж за короля Франции, она в качестве приданого среди прочего привезла во французское королевство и наиболее ценные книги и рукописи Руси, в том числе древние рунические (как языческие, так и христианские). Известно, например, что на русском Евангелии, привезенном Анной Ярославной, клялись во время коронации все французские короли.

Книги из библиотеки королевы Анны хранились почти восемьсот лет в основанном ею аббатстве Санлис. И лежали бы они там и по сию пору, если бы не разразилась Великая французская революция. И тут в судьбе библиотеки королевы Анны деятельное участие принял коллежский асессор Петр Петрович Дубровский — сотрудник русского посольства в Париже.

Ворвавшиеся в Бастилию солдаты и рабочие вытащили из запечатанных ящиков много бумаг и документов и с криками гнева и торжества стали выбрасывать их из окон. И Петр Дубровский подобрал все, что оказалось в окружающих Бастилию рвах. Ему уже и i пасть было некуда, но он не мог заставить себя уйти.

Петр Дубровский прославился тем, что вывез из Франции много древних манускриптов из разоряемых революционерами французских монастырей. Так в его собрании оказались и некоторые рунические книги из библиотеки королевы Анны.

Были в «Музее Петра Дубровского» — так он сам называл свое собрание — греческие, персидские, арабские, древнееврейские рукописи, рукописи из невиданных им стран и на языках, которые мало кому доводилось слышать. В Англии П. Дубровскому предла-111ли за них баснословную сумму, но он наотрез отказался от переговоров с иностранцами, заявив, что его искреннее желание — перевезти свое собрание на родину.

А в Петербурге о чудесном собрании П. Дубровского уже знали. Люди, которым еще в Париже удалось его увидеть, не уставали Рассказывать о великолепных средневековых миниатюрах, о редчайшей вещи — автографе историка VIII века Павла Диакона, о знаменитом византийском кодексе — Евангелии VIII века, золотые инициалы которого выписаны на пергамене, окрашенном пурпуром и серебром.

Как только в газетах появилось сообщение, что из Парижа припыли ящики с долгожданными рукописями, к П.П. Дубровскому i гали приходить люди, хоть сколько-нибудь причастные к литера-ivpe, культуре, искусству. Его собрание было признано не имеющим себе равных в Европе, его сравнивали только с сокровищами И.пикана. Газеты наперебой твердили, что в «хижине», хранится богатейшее сокровище веков, достойное занимать место «в великолепных чертогах».

Заехал к нему и директор императорских библиотек А.С. Стро. Ему, владельцу прекрасной картинной галереи и лучшей в России частной библиотеки, не понадобилось много времени, что-бы понять, что представляет собой «Музей Петра Дубровского». Он поставил себе целью любым способом приобрести его для своей библиотеки, но Петр Дубровский не согласился.

Большую часть своей французской коллекции (древнегреческие, латинские, египетские, древнефранцузские манускрипты) П. Дубровский передал в дар царю Александру I. Он не включил в дар только рунические книги из библиотеки Анны Ярославны. И тому были весьма веские причины. Достаточно вспомнить, что по действовавшему в то время Уложению за проповедь язычества полагалась каторга. Не в цене были рунические манускрипты еще и потому, что они противоречили «норманнской теории» о призвании на Русь варягов.

В ответ на этот дар Александр I назначил П.П. Дубровского хранителем специально образованного «Депо манускриптов». Но потом счастье отвернулось от П.П. Дубровского. На него был послан донос, будто он разбазаривает манускрипты. Для разбора дела о «Депо манускриптов» была послана комиссия, которая через год работы выяснила, что навет был ложным, но к тому времени П.П. Дубровский был уже вышвырнут из своей квартиры и лишен жалованья. Из-за всех этих передряг он сильно заболел, и потому его с «почетом» проводили на пенсию.

В январе 1816 года Петр Петрович Дубровский скончался. После смерти был составлен каталог его личной библиотеки, но ничего ценного в ней уже не оказалось. Так П.П. Дубровский унес с собой тайну библиотеки Анны Ярославны.

О том, где ныне находятся рунические книги из библиотеки! Анны Ярославны, можно только догадываться. Судьба многих из них неизвестна, некоторые из них могут объявиться и у нас, и за границей. Может быть, многие погибли в войнах нашего столетия.

Как пишет известный исследователь древнерусской руники А. Асов, «можно быть уверенными в том, что некоторые древнеславянские рукописи из библиотеки Анны в один из тяжелых периодов жизни П.П. Дубровский продал А.И. Сулакадзеву». В собрании петербургского коллекционера значилось более 2000 древнейших рукописей, среди них — поистине бесценные, утрата которых стала национальной трагедией. На 43 буковых досках были начертаны рунические письмена, которые сам хозяин называл «Патриарси» (то есть патриархи), 143 доски книги «Китоврас», «Басни и кощуны» (которые сохранились только в устных легендах). Через полтора века после своего исчезновения «Патриарси» вынырнули из небытия в виде копии, которая стала условно называться «Велесовой книгой».

Были в собрании А. Сулакадзева и древние пергаменты, например, «Перуна и Велеса вещания в Киевских капищах жрецам Мостиславу, Древославу и прочим», а еще рукописи на коже, бересте, свитки и книги из древних русских ведических храмов, огромное количество христианских книг (апокрифов, хроник, житий), а также арабские, греческие, скандинавские, древнегрузинские книги (подлинники и копии), книги гуннов, волжских булгар, пермяков... Их видели русский поэт Г.Р. Державин, писатель и государственный деятель А.С. Шишков и другие.

Гаврила Романович Державин особо заинтересовался пергаментным свитком, на котором красно-черными письменами был записан «Боянов гимн». Поэт заказал Л. Сулакадзеву копию текстов и подстрочники гимна, а также оракулов новгородских жрецов. Небольшие отрывки из «Боянова гимна» и свои поэтические обработки подстрочников Г.Р. Державин поместил в очередном номере сборника «Чтения в Беседе любителей русского слова», вышедшем в 1812 году.

Впоследствии по мотивам «Боянова гимна» поэт написал балладу «Новгородский волхв».

В конце жизни А.И. Сулакадзев предлагал древности из своей коллекции Румянцевскому музею. Для ознакомления с ними из Москвы в Петербург прибыл некто А.Х. Востоков, выпускник Академии живописи и архитектуры, бывший помощником хранителя лревностей Румянцевского музея. Потом оказалось, что настоящая фамилия его была Остенек, он был из семьи эстляндского немца, потомок тевтонского рыцаря... И А.Х. Востоков-Остенек будто бы вернулся в Москву с пустыми руками, ничего «достопримечательного не обнаружив» в сулакадзевском собрании.

Некоторые рунические книги (либо их копии) еще не так давно хранились в библиотеке Эрмитажа, но она недоступна исследователям. Где-то в недрах Публичной библиотеки затерялось сочинение «Опыт древней и новой летописи Валаамского монастыря», которое тоже содержало рунические тексты. Еще один список этого сочинения хранится в финском Ново-Валаамском монастыре. Сюда его привезли бежавшие от красного террора монахи, и теперь он нам тоже недоступен.

Еще в 1928 году вышла в свет статья киевского историка Ми-колы Макаренко «Молитвенник великого князя Владимира и Сулакадзев». Эта статья содержала немало важных сведений о рунических книгах, которые в свое время были приобретены Александром I для Русской комнаты Эрмитажа. Уже этот факт говорит о многом, так как император не стал бы покупать подделки.

Во время революционной смуты 1917—1918 годов Микола Макаренко, работавший в те годы в Эрмитаже, вынес из библиотеки, а затем увез с собою в Киев некоторые «копии рунических текстов», о чем он тоже упомянул в своей статье. Дальнейшая судьба этих текстов, да и самого Миколы Макаренко трагична.

В Киеве Микола Макаренко вступился за Софийский собор и Михайловскую церковь XII века, когда их хотели разрушить борцы с религиозным дурманом. За это он был осужден и выслан в Казань, куда увез с собой всю свою библиотеку, вероятно, вместе с руническими рукописями. В Казани М. Макаренко работал консультантом в Центральном музее, читал лекции. Но в 1936 году он был вновь арестован и выслан уже в Томск, а через год расстрелян как враг народа — «за контрреволюционную работу».

Рукописи М. Макаренко остались в Казани у его супруги — Анастасии Федоровны. Она не знала о расстреле и всю жизнь ждала мужа. У нее не было родственников, которым бы она могла передать это бесценное наследство. А ныне нет даже дома № 27 по улице Достоевского, где Анастасия Федоровна скончалась в 1971 году.

Серия «100 великих»: Сто великих сокровищ
НАДЕЖДА АЛЕКСЕЕВНА ИОНИНА
Le Royal вне форума Ответить с цитированием
Старый 31.12.2008, 19:14   #57
Le Royal
Пущен по доске
 
Регистрация: 15.10.2007
Сообщений: 3,719
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 82
По умолчанию Ответ: Клады и сокровища.

«ХРАМ НАДПИСЕЙ» В ПАЛЕНКЕ:
ГРОБНИЦА, САРКОФАГ, МАСКА

Город Паленке — один из центров цивилизации майя — располагался у подножия невысоких холмов, покрытых непроходимой сельвой. Здесь в 1952 году американский археолог Альберто Рус раскопал «Храм надписей» и начал его исследование. Преодолев многочисленные препятствия, археолог нашел скрытый вход в огромный склеп, в котором был погребен один из правителей майя.

Сам А. Рус впоследствии писал об этом так: «Из густого мрака неожиданно возникла сказочная картина фантастического, неземного мира. Казалось, что это волшебный грот, высеченный во льду. Стены его сверкали и переливались, словно снежные кристаллы в лучах солнца. Как бахрома огромного занавеса, висели изящные фестоны сталактитов. А сталагмиты на полу выглядели словно капли воды на гигантской оплывшей свече. Гробница напоминала заброшенный храм. По ее стенам шествовали скульптурные фигуры из алебастра. Потом мой взор упал на пол.

Его почти полностью закрывала огромная, прекрасно сохранившаяся каменная плита с рельефными изображениями. Глядя на все это с благоговейным изумлением, я пытался описать красоту зрелища моим коллегам. 11о они не верили до тех пор, пока, оттолкнув меня, не увидели эту великолепную картину своими собственными глазами».

Найденный археологами склеп был длиной 9 метров, шириной и 4 метра, а его высокий сводчатый потолок уходил вверх почти на 7 метров. Архитектура этой подземной гробницы была столь совершенна, что она и до наших дней сохранилась почти идеально. Камни стен и сводов были вытесаны и подогнаны друг к другу с таким искусством, что ни один из них не упал со своего места.

Первое время археолог не мог даже понять, что же он откопал: подземный храм или уникальную гробницу? Большую часть помещения занимал огромный каменный ящик, накрытый резной каменной плитой. Был ли это алтарь или крышка саркофага? На боковых гранях плиты виднелась полоса иероглифических знаков, среди которых ученые обнаружили и несколько календарных дат, вносящихся по эре майя к VII веку.

На плоской поверхности плиты ученый обнаружил символическую сцену, вырезанную резцом древнего мастера. В нижней части этой резьбы можно видеть страшную маску, своим видом напоминающую о разрушении и смерти: лишенные тканей и мышц челюсти и нос, большие клыки, огромные пустые глазницы. У большинства индейских народов доколумбовой Мексики это божество выступало страшным чудовищем, питающимся живыми существами. Поскольку все живое, умирая, возвращается в землю, страшная маска представляла собой стилизованное изображение божества. Голову его увенчивали четыре предмета, два из которых у майя являются символами смерти (раковина и знак, напоминающий %); два другие, наоборот, ассоциируются с рождением и жизнью (зерно маиса и цветок, или маисовый початок).

На маске чудовища, слегка откинувшись назад, сидит красивый юноша в богатой одежде и драгоценных украшениях. Тело его обвито фантастическим растением, которое выходит из пасти чудовища. Юноша пристально смотрит вверх на крестообразный предмет, олицетворяющий у древних майя «древо жизни», или, точнее сказать, «источник жизни» — стилизованный росток маиса.

На перекладине «креста» причудливо извивается гибкое тело двухголовой змеи, а из пастей этих голов выглядывают маленькие смешные человечки в масках бога дождя. По верованиям индейцев майя, змея была всегда связана с небом и небесным дождем: словно змеи, плавно и молчаливо скользят по небу тучи, а молния — это не что иное, как «огненная змея».

На самой верхушке «креста» сидит священная птица кецаль, длинные изумрудные перья которой служили украшением парадных головных уборов царей и верховных жрецов майя. Кецаль тоже облачена в маску бога дождя, а чуть ниже ее видны знаки, символизирующие воду, и два небольших щита с изображением солнечного бога.

Вот такой сложный ребус из резных картин был запечатлен на крышке саркофага. После тщательного изучения всех имевшихся в его распоряжении источников, А. Рус дал следующее его истолкование: «Юноша, сидящий на маске чудовища земли, вероятно, одновременно олицетворяет собой и человека, которому суждено в один прекрасный день вернуться в лоно земли, и маис, зерно которого (чтобы прорасти) прежде должно быть погребено в землю.

«Крест», на который так пристально смотрит человек, опять-таки символизирует маис — растение, появляющееся на земле с помощью человека и природы, чтобы служить затем... пищей для людей. С идеей ежегодного воскресения маиса у майя была тесно связана идея собственного воскресения человека».

А швейцарец Э. Дэникен, который убежден в общении землян с инопланетянами, изложил свою точку зрения: «Найденный в Паленке рельеф изображает, по всей вероятности, бога Кукуматца...

Мы видим человека, сидящего, наклонившись вперед, в позе жокея или гонщика, и в его экипаже любой нынешний ребенок узнает ракету. Она заострена спереди, снабжена странно изогнутыми выступами, похожими на всасывающие дюзы, а потом расширяется и заканчивается языками пламени.

Наклонившийся вперед человек обеими руками орудует со множеством непонятных контрольных приборов, а левой пяткой нажимает на какую-то педаль. Он одет целесообразно: в короткие штаны с широким поясом, в куртку с модным сейчас чионским воротом и плотно охватывающими манжетами. Активна не только поза у столь отчетливо изображенного космонавта: перед лицом у него висит какой-то прибор, и он следит за ним пристально и внимательно».

Массивные каменные «ножки» саркофага в свою очередь тоже были украшены рельефными изображениями. Мифические персонажи в богатых одеждах словно «вырастали» из земли, изображенной чисто символически — полосой и особым иероглифическим таком. А рядом с ними видны побеги уже настоящих растений, увешанных плодами какао, тыквы и гуайявы.

От саркофага поднималась вверх длинная каменная труба, сделанная в виде змеиного туловища и заканчивающаяся в центральном помещении храма. Эту трубу А. Рус назвал «каналом для души», предназначенным для духовного общения жрецов и здравствующих членов царствующей семьи с их усопшими предками. Лестница после совершения погребального обряда засыпалась обломками камней, и между гробницей и храмом наверху существовала только магическая связь через этот «канал».

Размеры каменного саркофага и его огромный вес (20 тонн) исключали его доставку вниз — по узкой внутренней лестнице — уже после строительства пирамиды. Пирамида и храм скорее всего строились уже над готовой гробницей, чтобы защитить ее от разрушения и скрыть от непрошенных взоров. Но гробница правителя, похороненного с несметными сокровищами, несомненно, являлась несьма заманчивой добычей для грабителей, поэтому она и была так тщательно спрятана в недрах пирамиды, а ход к ней был плотно набит землей, щебнем и каменными глыбами.

В самой гробнице, действительно, находилось очень много ювелирных украшений и изделий из нефрита, и самое замечательное из них — посмертная мозаичная маска, покрывавшая лицо усопшего правителя. Грудь его украшали нефритовые ожерелья, пальцы были унизаны кольцами из нефрита, крупные куски нефрита были вложены в ладони усопшего.

Но самые изумительные драгоценности украшали голову погребенного. К огромной диадеме было подвешено нефритовое изображение бога — летучей мыши. Пластинки серег были исписаны иероглифами, а во рту лежала раковина, которой покойный должен был (как предполагают некоторые ученые) заплатить за свое загробное пропитание. Лицо покойного покрывала прекрасная мозаичная маска, сложенная из более чем 240 кусочков нефрита, только для глаз были использованы обсидиан и кусочки перламутровых раковин.

Впоследствии ученые установили, что А. Рус открыл гробницу правителя Пакаля, который пришел к власти в 12-летнем возрасте, а умер в возрасте 80 лет. «Мы были поражены его ростом, более высоким, чем у среднего индейца-майя сегодняшних дней, и тем, что его зубы не были подпилены или инкрустированы пиритом и нефритом, как это свойственно всем знатным майя... — писал А. Рус. — В конце концов мы пришли к выводу, что этот человек мог быть немайякского происхождения, хотя и ясно, что он закончил жизнь в ранге одного из правителей Паленке».

Открытие А. Руса уже и так поставило перед учеными множество вопросов, а последняя фраза американского ученого породила поистине огромное количество самых различных версий и гипотез. Вновь стала обсуждаться давняя проблема, а не находится ли прародина майя в Египте, где стоят подобные же пирамиды, которые тоже служили гробницами. Некоторые ученые предположили, будто какой-то европеец пересек Атлантический океан задолго до Колумба, принес на землю майя свет высшей культуры и управлял в Паленке в качестве обожествленного монарха.

Серия «100 великих»: Сто великих сокровищ
НАДЕЖДА АЛЕКСЕЕВНА ИОНИНА
Le Royal вне форума Ответить с цитированием
Старый 01.01.2009, 22:12   #58
Wolf
Капитан 2-го ранга
 
Аватар для Wolf
 
Регистрация: 05.01.2008
Адрес: Civitas Lunaris
Сообщений: 7,290
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 432

Награды пользователя:

По умолчанию Клады и сокровища.

ПОТЕРЯННЫЕ МИЛЛИОНЫ ОСТРОВА ГРАЙГЕН

Американский торговый бриг "Ментор", подгоняемый свежим попутным ветром, приближался к западному побережью Южной Америки. Шел 1822 год, война испанских колоний за независимость была в разгаре, и торговому судну приходилось опасаться не только пиратов, но и военных кораблей чилийских республиканцев, которые в своем революционном рвении видели в любом морском транспорте незаконную поддержку испанских правительственных войск. "Ментор" шел из Гватемалы в Гуаякиль за грузом какао, и, когда на восточном горизонте стали различаться снежные пики высоких гор, капитан Гардинер принялся внимательно оглядывать в подзорную трубу расстилавшееся впереди водное пространство. В это время налетел густой туман, а когда он рассеялся, капитану доложили, что к ним приближается неизвестное судно. Гардинер снова воспользовался подзорной трубой, после чего распорядился поставить все паруса. Незнакомец, а он оказался военным бригом, выставил британский флаг и дал предупредительный залп из бортовых пушек. "Ментор" пушек не имел, он мог надеяться только на свои ходовые качества, но вскоре стало ясно, что от преследования ему не уйти. Поняли это и на военном бриге, над которым взвился теперь флаг чилийских повстанцев. Еще один залп - и картечь легла на воду всего в кабельтове от "Ментора". Капитан Гардинер, видя бесполезность дальнейшей борьбы, приказал лечь в дрейф. Затем с "Ментора" спустили шлюпку.

Среди пассажиров "Ментора" находился молодой французский капитан Габриэль Лафон де Люрси, которому судьба уготовила весьма заметную роль в тех насыщенных приключениями драматических событиях, о которых пойдет речь. Капитан Гардинер попросил молодого француза нанести визит чилийцам для выяснения отношений, на что тот неохотно согласился. Двумя днями раньше он советовал капитану изменить курс, чтобы избежать встречи с чилийскими патрульными судами. И вот теперь Гардинер из-за собственной неосторожности привел свой корабль прямо в руки повстанцев.

Ступив на палубу "Гальварино" - так назывался чилийский бриг, - Лафон де Люрси заметил, что его экипаж состоит в основном из британцев. Один из них с надменным видом приблизился к французу. Это был загорелый рыжеволосый человек среднего роста, с властным голосом и зловещей улыбкой, не сходившей, казалось, с его лица и делавшей его похожим на гиену. Француз обратился к рыжеволосому по-испански, тот отвечал по-английски. Другой офицер, стоявший поблизости, прислушивался к их разговору. Это был капитан "Гальварино" де Стари, и внешностью и манерами являвший полную противоположность рыжеволосому.

- Сэр, - обратился рыжеволосый к своему капитану. Голос его был резок и отрывист, - похоже, что корабль янки имеет намерение помочь испанцам. Раз так - он наша законная добыча. Разрешите мне отправиться туда и проверить их бумаги.

- Отлично, лейтенант Робертсон, - ответил капитан.
Продолжая зловеще улыбаться, лейтенант резко повернулся и велел спустить шлюпку. Французу и сопровождавшим его людям он приказал оставаться на "Гальварино" до своего возвращения.

Прибыв на "Ментор", Робертсон отправился прямо в каюту капитана, просмотрел судовые документы и затем появился на мостике вместе с Гардинером. Вел он себя бесцеремонно и грубо. С мостика раздался его резкий голос:
- Ваш корабль стал теперь нашей законной добычей. Полкоманды вместе с офицерами - приготовиться перейти на "Гальварино"!

Но Гардинер был не из тех, кто молча сносит подобное поведение.

- Именем Соединенных Штатов Америки - я протестую! - заявил он с негодованием. - Более того, я и мои судовладельцы привлечем вас к ответственности за любой ущерб, причиненный этому судну, и за все убытки. Мы занимаемся законным делом, а то, что делаете вы, называется пиратством!

При слове "пиратство" лицо Робертсона исказилось от ярости. Он выхватил пистолет и направил его на капитана. Но тот холодно смотрел противнику прямо в глаза. В это мгновение налетевший туман скрыл "Гальварино" из виду.

Лафон де Люрси тем временем все же возвратился на борт "Ментора" и успел выдать своим людям ружья. Находясь в оружейной, он услышал снаружи звуки пушечных выстрелов, приглушенные туманом. То же услышал и Робертсон, и поведение его резко изменилось. Наглая самоуверенность сменилась напускной любезностью, и он согласился с предложением Гардинера идти вместе в Кальяо и там решить судьбу "Ментора".

Туман, как и в прошлый раз, продержался недолго, и вскоре "Гальварино" опять стал виден по левому борту. Мгновенно Робертсон скинул с себя неуклюжую любезность и снова стал самим собой. К нему вернулась свирепая ярость, и он бросился к Гардинеру, размахивая пистолетом и крича:
- Ну теперь-то вы мой пленник, а хозяин здесь - я!

Внезапно Робертсон осекся: в грудь ему уткнулся неизвестно откуда взявшийся ствол ружья, и спокойный голос произнес:
- Еще один шаг, и вы - мертвец.

Это был Лафон де Люрси. Но Робертсон, казалось, обезумел от ярости и уже готов был броситься на неожиданного противника, когда появление на сцене новых действующих лиц резко изменило драматический ход событий. Опять послышался пушечный выстрел, и изящный корвет с развевающимся американским флагом возник слева от "Ментора". С корвета спустили шлюпку, и через несколько минут восемнадцать вооруженных американских матросов с офицером во главе взошли на борт "Ментора".

- Капитан Пикок послал нас оказать вам помощь, - отрапортовал американский лейтенант. - Мы увидели вас несколько часов назад и решили, что у вас могут быть какие-то неприятности. Мы стали подавать вам сигналы пушечной стрельбой, надеясь, что вы узнаете в нас своих соотечественников.

"Гальварино" отсалютовал корвету и отказался от своих притязаний на "Ментор". Робертсон вернулся на свой корабль. Его следующая встреча с Лафоном де Люрси произошла два года спустя, при совершенно других обстоятельствах.

Робертсону досталась жизнь, насыщенная событиями и приключениями; в ней были и морская романтика, и безответная любовь, и кровавые пиратские деяния. В юности он служил гардемарином британского флота и плавал под началом самого Нельсона. В 1820 году он появляется у берегов Южной Америки уже как флибустьер и присоединяется к чилийским республиканцам, воюющим с испанцами за независимость. Робертсон и сам ненавидит испанцев, прежде всего по религиозным мотивам: ведь он - шотландец, строгий пресвитерианец и пуританин и испанцы-паписты - его смертельные враги. В 1822 году он становится старшим офицером на "Гальварино". В это время в чилийской провинции Консепсьон против повстанцев-патриотов действовали партизаны, в основном индейцы и испанцы-полукровки, под предводительством жестокого и свирепого бандита Бенавидеса. В одной из операций против испанских морских сил Робертсону удалось взять в плен некоего лейтенанта Пачечо, который поддерживал связь с партизанами Бенавидеса. Высадившись на берег, Робертсон велел привязать пленника к дереву и выбить из него сведения о партизанах. Пачечо, не выдержав пыток, выдал в конце концов место, где скрывался Бенавидес. Полумертвого испанца оставили привязанным к дереву, но он был спасен соотечественниками, и много лет спустя судьба снова, правда косвенно, свела его с Робертсоном.

Следуя полученным от испанца сведениям, Робертсон привел "Гальварино" в бухту Араука, на юге Чили. Отсюда его отряд под покровом ночи проник в глубь леса и подобрался к спящему лагерю Бенавидеса. Партизаны даже не выставили часовых. В эту ночь люди Робертсона взяли в плен семьдесят бандитов Бенавидеса, но самому главарю вместе с его офицером, итальянцем Мартеллини, удалось скрыться. Всех пленников Робертсон приказал повесить тут же, на деревьях, и сам лично убедился в смерти каждого.

Бенавидес и Мартеллини, вернувшись позже к своему разоренному лагерю и увидев обглоданные скелеты своих товарищей, поклялись отомстить Робертсону. После этого они расстались. Бенавидес позже был схвачен - в чилийском порту Топокальма его узнал и выдал один из патриотов, - четвертован и обезглавлен. К этому времени Робертсон уже покинул чилийских республиканцев.

Рыжеволосый шотландец вынашивал план, который свидетельствовал о его знакомстве с историей пиратства [Для просмотра данной ссылки нужно зарегистрироваться] времен таких капитанов, как Дженнингс, Хорниголд и Фондино.

В тридцати лигах от залива Консепсьон лежит необитаемый островок Моча. Туда-то и отправился Робертсон, взяв с собой лишь слугу-негра и двух женщин. Обе женщины были беременны от шотландца, который теперь называл себя "мистер Робертсон". Сперва Робертсон собирался найти десятка два подходящих моряков и устроить на островке Моча нечто вроде пиратской республики; история знала такие "государства" на Мадагаскаре и Багамских островах. Робертсон видел себя королем Южного Моря и адмиралом флибустьерского флота, контролирующего морские потоки золота и дорогих товаров. Но найти людей, достойных его замыслов, Робертсону не удалось. Что ж, не беда, он создаст их сам! Он будет жить на острове один, со своими женами, и за двадцать пять лет породит целое племя, какого еще не видел мир. План был действительно оригинален, но не учитывал того, что у Робертсона на материке оставались враги. И злейшим из них был мстительный итальянец Мартеллини.

Бывший бандит, а ныне амнистированный чилийскими республиканцами свободный гражданин, Мартеллини появился в Вальпараисо и нанялся боцманом на шхуну "Лас Куатрас эрманас" ("Четыре сестры"), принадлежащую одной компании-экспортеру. Шхуне предстояло доставить партию какао в Мехико, однако ей не суждено было туда попасть. По должности Мартеллини обязан был набрать команду для рейса, и он не забыл о своих прежних товарищах - бандитах из шайки Бенавидеса, готовых за золотой пиастр на любые преступления. Однажды ночью, когда шхуна находилась близ Гуаякиля, Мартеллини и его головорезы скрутили капитана и его помощника и объявили себя хозяевами судна. Тех, кто не захотел подчиниться, посадили в шлюпку и оставили на милость океана, после чего пираты ушли на юг, на остров Чилаэ, где генерал Квинтанилья еще удерживал власть Испании.

Памятуя о заслугах итальянца перед испанской короной, генерал назначил его капитаном военного корабля с заданием преследовать и уничтожать любые суда чилийских и перуанских республиканцев. Мартеллини с рвением взялся за дело, и не без успеха. Своими амбициями - стать властелином Южных морей - он мог поспорить с Робертсоном. Их встреча была уже близка.

Однажды на чилийском побережье Мартеллини услышал о Робертсоне и его уединенной резиденции. Предвкушая скорую месть своему смертельному врагу, итальянец взял курс на остров Моча.

Подойдя к острову, Мартеллини поднимает испанский флаг. На берегу Робертсон с наблюдательного пункта рассматривает неизвестный корабль в подзорную трубу и узнает на мостике своего врага. Мгновенно срывается он с места и исчезает в лесу. Он добирается до холма, поросшего низким кустарником, и оттуда смотрит на бесчинства Мартеллини и его людей.

Его жилище разорено, слуга-негр зарублен, а что стало с его женами, Робертсон так никогда и не узнает. Ночью он проникает туда, где еще вчера мнил себя океанским владыкой, но неосторожное движение выдает его и Робертсон попадает в руки часовых Мартеллини. Все, конец. Но, к удивлению шотландца, с ним не расправляются на месте, а бросают, скованного по рукам и ногам, в трюм корабля. Мартеллини уготовил своему врагу особую расправу: он привезет его в Чили, на памятную поляну близ залива Араука, и тут рыжий шотландец примет мучительную смерть.

Но вмешательство Судьбы нарушает мстительный план итальянца. Идя вдоль чилийских берегов, его корабль попал в жестокий шторм. Ни Мартеллини, ни его люди не были настоящими моряками, судно лишилось мачт, и его положение стало почти безнадежным. Когда очередная волна чуть окончательно не потопила неуправляемое судно, кто-то в отчаянии вспомнил о пленнике, закованном в трюме. Команда устроила совет, явилась к своему капитану, вручила ему черную метку и потребовала дать власть единственному человеку на борту, который мог их спасти, - Робертсону. Жизнь команды, как было заявлено капитану, стоит больше, чем его план личной мести.

Мартеллини ничего не оставалось, как освободить Робертсона. Но потребовалось время и добрая порция рома, чтобы шотландец пришел в себя и мог двигаться после долгого заточения в полузатопленном трюме. Он медленно тянул ром и никак не реагировал на просьбу принять на себя командование кораблем. Наконец он медленно взобрался на мостик и оглядел происходящее. Дальше последовали команды. Плавучий якорь был отдан, аварийная мачта поставлена и укреплена, и судно перестало валиться на борт при каждой волне. Оно выдержало шторм, и вскоре уже солнце сияло над успокаивающимся океанским простором.

Столь же обнадеживающими выглядели и перспективы Робертсона. Мартеллини пытался было заточить шотландца обратно в трюм, но команда пригрозила своему капитану немедленным бунтом. Мартеллини вынужден был отложить расправу над своим недавним пленником. Тот не только пользовался на корабле полной свободой, но и продолжал исполнять обязанности штурмана, возвращая судно на его прежний курс. Робертсон ждал своего шанса и в конце концов улучил его. Однажды на горизонте показалось судно, оказавшееся британским военным кораблем. Робертсон, находясь на палубе, следил за его приближением, выбрал подходящий момент, прыгнул за борт и беспрепятственно добрался до соотечественников.

Через некоторое время Робертсон снова оказывается в рядах республиканских военно-морских сил. Его назначают первым помощником на "Конгресс" под командованием капитана Янга с заданием преследовать пиратов генерала Квинтанильи, которые грабили и разоряли чилийское побережье. Среди этих пиратов был и Мартеллини. Судьбе было угодно, чтобы итальянец и шотландец встретились вновь, на этот раз в бухте Гулка.

В бухте оказались еще два испанских военных корабля; ветер неожиданно стих, положение республиканцев казалось безнадежным. К тому же, видя свое отчаянное положение, часть республиканцев бежала с "Конгресс" на берег. Янг, Робертсон и оставшиеся с ними республиканцы посылали залпы картечи в сторону испанцев, но в конце концов, осознав тщетность своих усилий, прекратили сопротивление. И тут удача снова улыбнулась Робертсону: с берега потянул бриз. Мгновенно оценив перемену обстановки, Янг и Робертсон сумели вывести свой корабль в открытое море. Мартеллини пытался преследовать их, но "Конгресс" ушел от погони.

Следующее приключение находит Робертсона в Кальяо, где он во главе перуанских ополченцев штурмует испанский форт. Республиканцы одерживают верх, но вскоре Робертсон, будучи оклеветан, сам попадает в темницу форта Кальяо, где его ожидает неминуемая смерть. Однако рыжий шотландец избегает ее и на этот раз.

Однажды Робертсон, разминая ноги во внутреннем дворике форта, куда узников выводили на прогулку, ощутил импульс бешеной энергии и отваги от простирающегося над головой голубого неба и расстилающейся за фортом безбрежной глади океана. Он внезапно бросился на охранника, мощным ударом сшиб его с ног и, прежде чем остолбеневшие часовые открыли огонь, перемахнул через стену, спрыгнул на песок и пустился к берегу. Пули, посланные вдогонку, летели мимо. Робертсон бросился в воду, небольшая рыбачья лодка, оказавшаяся поблизости, пришла ему на помощь и унесла его в открытое море - прочь от Кальяо. Несколько часов спустя рыбаки высадили Робертсона на берег, и он добрался до Лимы.

Город был осажден партизанами, но жизнь в нем не замирала: улицы имели нарядный вид, на площадях звучала музыка, а танцующие кабальерос были готовы в любой момент выхватить из-за пояса заряженные пистолеты. Жизненный путь Робертсона достиг переломного момента, но судьба не повела его по дороге триумфа, а направила в сторону бесславного конца в океанской пучине, далеко от нарядных и веселых площадей Лимы.

Как-то раз воскресным утром Робертсон забрел в городской собор. Шла воскресная месса. Католическая служба не могла вызвать отклика в суровой душе правоверного пресвитерианца и пуританина; Робертсон мрачно взирал на внутреннее убранство храма и ряды молящихся женщин, как вдруг необыкновенно белое для здешних мест, красивое лицо молодой испанки приковало его внимание. Сердце жестокого пирата мгновенно воспламенилось, пораженное неведомым ему доселе чувством. Не отрываясь смотрел он на красавицу, и его жгучий взгляд не мог не вызвать улыбок других женщин. Но молодая испанка, казалось, вовсе не смущалась столь откровенным вниманием и невозмутимо выдерживала взгляд рыжего морского волка.

Сеньора Тереза Мендес - так звали эту женщину - была вдовой испанского капитана и, кроме того, как утверждали, любовницей бывшего губернатора Лимы. Прекрасно сознавая свои достоинства, она присматривала себе подходящую партию, и неимущий капитан республиканцев, каковым был Робертсон, явно не мог ее устроить. К тому же утонченной сеньоре Терезе не совсем подходили грубые манеры рыжеволосого моряка, а улыбка гиены не добавляла ему привлекательности. В то же время сила и уверенность, исходившие от шотландца, не оставляли сеньору равнодушной; ей льстило и то, что этот необычный чужеземец влюбился в нее столь страстно с первого взгляда. Робертсон же не просто влюбился в молодую испанку, - он стал ее рабом.

На пылкие признания Робертсона расчетливая сеньора Тереза отвечала с дразнящей улыбкой:
- Сеньор, вы говорите, что желаете соединить свою судьбу с моею... Но что вы можете мне предложить? У вас великие планы, вы честолюбивы и храбры - это так. Но ведь этого мало. Мне нужен мужчина, который дал бы мне не только любовь, но и богатство, положение, славу. Мой избранник должен многого добиться, стать известным, обладать большим состоянием. Мы живем в бурное время. Идите, ловите удачу, добейтесь всего этого - и я ваша.

Однажды Робертсон сидел на террасе городской кофейни с видом на бухту и порт Кальяо и молча тянул вино. Вдали едва вырисовывался мрачный форт, откуда он бежал всего лишь год назад. Шотландец был угрюм, как всегда, но в тот вечер даже зловещая улыбка гиены исчезла с его лица.

Рядом с Робертсоном сидел Янг, капитан "Конгресс". В кофейню заглянуло несколько британских морских офицеров, а позже - еще один моряк, не кто иной, как капитан Габриэль Лафон де Люрси, с которым у Робертсона два года назад состоялась памятная встреча. Офицеры беседовали о кораблях и морях и, конечно, о женщинах. Раздавались шутки и смех. Их взгляды то и дело обращались к Робертсону, чья страсть к сеньоре Терезе стала уже предметом обсуждения и в Лиме, и в Кальяо. Но лицо мрачного шотландца было непроницаемо.

Один из офицеров не удержался и со смехом обратился к Робертсону:
- Мой дорогой друг, я знаю сеньору Терезу. Она прекрасна как Божий день, но и горда как сам дьявол. Она уступит вам, только если вы заслужите адмиральские эполеты или завоюете огромное богатство. Но война с Испанией кончается, а для адмиральских эполет потребуются многие годы. К тому же все это время вам придется доказывать сеньоре Терезе свою верность.

Капитан Лафон де Люрси положил руку на плечо Робертсона. Лицо шотландца оставалось бесстрастным.

- Взгляните туда, мой друг. - Француз указал на сверкающую огнями гавань. - Видите вон тот английский барк? Это "Перуанец". Я знаю его капитана. И я знаю, что на этом барке есть то, что нужно вам для счастья.

Робертсон метнул на де Люрси угрюмый взгляд: сознает ли тот, что играет с огнем? Но француз, похоже, не думал разыгрывать шотландца. Он продолжал:
- На этом судне огромное богатство - два миллиона золотых пиастров. Капитан утром уехал в Лиму искать заказы на фрахт. Захватите этот барк, мой друг, и ваша задача решена... и пусть ничто больше не мешает вашему счастью с прекрасной леди Мендес.

Робертсон молча выслушал этот неожиданный совет. Усмешка пробежала по его лицу, которое тут же опять превратилось в угрюмую маску. Вскоре он покинул кофейню и некоторое время спустя появился в одном из портовых притонов Кальяо. Там шотландец завербовал две дюжины головорезов, с которыми когда-то плавал на "Конгресс".

В полночь два десятка человек под началом рыжеволосого шотландца тихо подплыли на шлюпке к стоящему на якоре "Перуанцу". Вскарабкавшись на борт, они нашли всю команду крепко спящей. Ни один не был пощажен, все были перерезаны во сне и отправлены за борт. Не зажигая огней, "Перуанец" тихо выбрался из гавани. Но прежде Робертсон спустился в трюм с фонарем в руке и открыл один из найденных там сундуков. Француз сказал правду: сундук был полон золотых пиастров. Перебирая золото, Робертсон прикидывал, много ли останется ему после раздела добычи. А с какой стати он будет делиться своим золотом с этими подонками?

Всю ночь "Перуанец" держался подальше от берега. Но для длительного морского похода, который задумал Робертсон, нужно было запастись пресной водой. Среди команды он приметил двух ирландцев - Джорджа и Уильямса - и решил, что они, сами того не сознавая, помогут ему избавиться от лишних людей, а заодно и от самих себя. На следующий день Робертсон пригласил ирландцев в свою каюту.

- Нам предстоит длительное путешествие, - начал он, - поэтому нужен хороший запас воды. Возьмите людей, шлюпку, отправляйтесь на берег и сделайте важное дело, Ирландцы переглянулись.

- Нет, капитан, - ответил Уильяме, - так дело не пойдет. Нам, троим, надо держаться друг друга: или всем поровну - или уж всем к дьяволу! Вот так.

Робертсона такой ответ отнюдь не позабавил. Его лицо, всегда угрюмое, помрачнело еще больше, и он устремил на слишком проницательных ирландцев зловещий, хищный взгляд. Уильяме между тем продолжал:
- Вот что, капитан, ты нам нравишься. Кто помог тебе добыть эти сокровища? Мы, кто же еще! Придется делиться, капитан. А кто поможет тебе избавиться от остальных? Опять же мы. Так что придется действовать заодно, капитан, клянусь Иисусом и старым Моисеем!

Ярость исказила лицо шотландца, но тут же, как опытный, коварный хищник, он постарался придать ему выражение согласия и даже дружелюбия. Он умеет выжидать, ему не привыкать, он и на сей раз дождется своего часа и расправится с этими погаными ирландскими свиньями.

- Ну что ж, добро, - сказал он. - Я вижу, вы люди разумные. Будем держаться вместе, как вы говорите, и избавимся от этого сброда.

Тайное совещание в каюте капитана продолжалось еще некоторое время, и вскоре десять человек были отправлены на берег за водой. Как только их лодка достигла берега, капитан приказал поставить все паруса и "Перуанец" ушел в открытое море. Что случилось с обманутыми пиратами, осталось неизвестным. Можно полагать, что у них хватило ума не обращаться с жалобами ни к иностранным консулам, ни к перуанским властям.

"Перуанец" держал курс на северо-запад. Местом назначения Робертсон выбрал Марианские острова - далекий архипелаг, лежащий в одиннадцати тысячах милях от южноамериканского побережья и тысяче восьмистах - к востоку от Филиппинских островов.

На полпути "Перуанец" сделал остановку на Таити. Здесь Робертсон и его ирландские сообщники собирались избавиться от следующей части своей команды. Среди моряков Таити славится прекрасными и любвеобильными женщинами, чьи прелести влекут тружеников моря не меньше, чем блеск золотых пиастров.

Матросы с "Перуанца" получили разрешение прогуляться на берег, а когда их, вкусивших сполна от райской благодати, доставили обратно на корабль, они вряд ли сознавали происходящее. Мертвецки пьяных матросов бросили в лодку, привязанную за кормой "Перуанца", а когда райский остров скрылся из виду, канат перерубили и предоставили восьмерых матросов, без пищи, воды, весел и парусов, воле океана. Остальным было сказано, что те замышляли мятеж и теперь должны за это поплатиться. На борту "Перуанца" оставалось еще четверо "лишних" участников преступления в Кальяо.

Одному из тех, кого бросили в лодке, удалось выжить. Спустя много дней его, почти лишившегося рассудка, подобрал американский китобоец. В лодке он был один; что случилось с другими, осталось тайной. Впоследствии этот пират добрался до Гонолулу, где рассказал свою историю капитану Лафону де Люрси.

"Перуанец" продолжал свой путь. Он пересек экватор и сделал несколько остановок на островах Микронезии. Тут в команде возникли разногласия. Четверо непосвященных хотели, чтобы Робертсон нашел какой-нибудь роскошный остров, где они могли бы обосноваться и совершать оттуда пиратские набеги и вылазки. Робертсону и двум ирландцам стоило труда убедить их отказаться от этого плана.

Пиратам предстояло спрятать свое золото. После поисков подходящего места на восточном краю Марианского архипелага они выбрали уединенный остров Грайген, который на старых испанских картах носит название Сан-Лоренсо. Его координаты: 18°44' с. ш. и 145°39' в. д.

Прекрасным днем, когда легкий ветерок едва шевелил верхушки прибрежных пальм, "Перуанец" тихо вошел в небольшую бухту острова Грайген. Номинально остров находился в ведении испанского губернатора, но тот никогда на нем не бывал. Остров был густо покрыт лесом и необитаем. Робертсон, два ирландца и четверо матросов, оставшихся от прежней команды "Конгресс", высадились на берег и принялись искать место, которому можно было доверить два миллиона золотых пиастров.

Вся семерка держалась вместе. Каждый знал, что стоит ему отдалиться от остальных и заблудиться в густом лесу, как никто и никогда больше о нем не услышит. Наконец место было выбрано и клад закопан. На окружающих деревьях сделали пометки, а на соседнем камне выбили букву "R" и еще особый знак - мачете и сомбреро.

Пираты вернулись на корабль. Робертсон объявил новый курс - на Гавайи. Там, объяснил он, надо будет сменить судно, после чего они не вызывая никаких подозрений могут плыть за своим золотом.

В каюте Робертсона хранились двадцать тысяч золотых песо - личное достояние прежнего капитана "Перуанца". Чтобы погасить всякие подозрения, Робертсон решил выдать часть этих денег тем четверым, от которых ему предстояло избавиться. О том, как убрать их с судна, он уже договорился с ирландцами: очередное тайное совещание в каюте капитана закончилось его любимой присказкой: "Мертвые не болтают".

Однажды вечером, когда "Перуанец" был уже недалеко от острова Оаху, Робертсон разрешил четверке обреченных вскрыть бочку рома. Обрадованные пираты не замедлили напиться до бесчувствия. Робертсону и его сообщникам не стоило большого труда перетащить храпящих пиратов в кормовую рубку и забить ее наглухо. Затем они спустили на воду лучшую из оставшихся на "Перуанце" шлюпок и открыли кингстоны. В ночной тишине "Перуанец" медленно уходил под воду, а лодка с шотландцем и двумя ирландцами удалялась в сторону острова Оаху. Робертсон не забыл прихватить с собой то, что осталось от двадцати тысяч золотых, которые когда-то принадлежали ограбленному им английскому капитану.

Добравшись до Гонолулу, трое злоумышленников выдали себя за потерпевших кораблекрушение. Вскоре им удалось устроиться на баркентину, шедшую в Рио-де-Жанейро. Там из троих осталось двое: Джордж был застрелен в драке в одном из портовых притонов. Из Рио Робертсон дал знать о себе в Лиму, своей несравненной Терезе. Ее ответ звучал не слишком ободряюще:
"Мой друг, я все еще жду вас, хотя не могу признаться, что ожидание не утомляет меня. Поспешите ко мне вместе со своим богатством, или же я отдам свою руку другому".

Робертсон чуть не задохнулся от ярости: чтобы добиться Терезы, он прошел через кровь и предательство, и теперь его бросают ради кого-то другого! Он поклялся вытравить пагубную страсть из своего сердца. У него была теперь другая цель: избавиться от единственного человека, мешавшего ему стать обладателем двух миллионов, - ирландца Уильямса.

Через несколько недель в гавань Рио зашел английский барк, перевозивший арестантов в Ботани-Бей, на юго-восточном побережье Австралии. Робертсон и Уильяме пополнили команду барка и благополучно прибыли в Сидней. Они не спускали глаз друг с друга. Уильяме был в худшем положении: опытный матрос, он тем не менее не смыслил в навигации. Робертсон же мог и сам добраться до острова Грайген.

Теперь надо было купить подходящее судно, но имевшихся у них денег оказалось недостаточно. Выход напрашивался сам собой: захватить что-нибудь подходящее в гавани Сиднея. Робертсон и Уильяме разработали план, но вскоре обнаружили, что сиднейская полиция что-то подозревает: стоило им появиться в районе порта, как там неизменно оказывался блюститель порядка. Возможно, сама внешность злоумышленников вызывала подозрение горожан, особенно вид Робертсона, с его огненной шевелюрой и постоянной улыбкой злобного хищника. Так или иначе, надо было уходить подальше от глаз местной полиции, и "приятели" перебрались на Тасманию.

Здесь, в Хобарте, Робертсон встретил соотечественника по имени Томпсон, владевшего небольшой рыболовной шхуной. После нескольких дней знакомства Робертсон поделился с Томпсоном своими намерениями отправиться на ловлю жемчуга. Не знает ли тот, где нанять судно для этого дела? За пять тысяч золотых Томпсон предложил свою шхуну. Он сам и два его матроса-австралийца пойдут тоже. От внимания Томпсона не укрылось, что его новые знакомые находятся в странных отношениях друг с другом: все время вооружены и как бы начеку, готовые в любой момент броситься друг на друга. Ни Робертсон, ни Уильяме вовсе не были ему симпатичны, но чутье подсказывало Томпсону, что какая-то неожиданная удача, связанная с волнующей тайной, может вдруг прийти к нему, держись он рядом с этой странной парой.

Едва шхуна вышла в море, как Робертсон, улучив момент, вызвал Томпсона на тайный разговор.

- Этот парень, - он кивнул в сторону каюты Уильямса, - становится полным психом, когда выпьет. У него и так чуть ли не каждый день приступы белой горячки. Вообще он редкий негодяй. Если он, напившись, прыгнет за борт и утонет, всем станет только легче. - Робертсон ухмыльнулся и обнажил хищные зубы.
Эта гримаса вкупе со зловещим взглядом произвела сильное впечатление на Томпсона, который успел многое повидать на своем веку. Следующей ночью доверие Томпсону оказал и ирландец.

- Слушай, приятель, что я тебе скажу, - прошипел Уильяме. - Клянусь Иисусом, не нравится мне этот рыжий мошенник. Вечно смотрит на меня как кот на мышь. - Он оглянулся. - Наклониська ко мне. Знаешь, что он ищет? Хочешь, скажу? Сокровища, - миллионы золотых, зарытые на одном острове по ту сторону экватора!

Чутье не обмануло Томпсона, все внутри в нем возликовало. Вот она, тайна, которую он почувствовал, как только встретил этих двоих! Ну что ж, он будет ждать, теперь и его черед быть начеку.

Держа курс на север, Робертсон и Уильяме время от времени занимались для отвода глаз ловлей жемчуга. Они останавливались у коралловых островков Меланезии и даже добыли несколько небольших жемчужин. Шхуна уходила все дальше и дальше от Австралии. Плавание было долгим и трудным из-за постоянных противных ветров, недостатка воды и пищи. Нередко им приходилось обороняться от воинственных аборигенов.

Как-то ночью Уильяме не удержался от изрядной порции виски. Он заснул прямо на полуюте, а проснуться ему суждено было в объятиях морского дьявола. Томпсона разбудили крики Робертсона. Какое несчастье! Ведь он предупреждал, что так случится: бедный ирландец, напившись, прыгнул за борт. Томпсон бросился к борту. Робертсон отвернулся, и скорби его, казалось, не было предела.

С исчезновением ирландца интрига на шхуне не стала менее сложной. Томпсон имел все основания полагать, что Уильяме отправился за борт не без посторонней помощи, и он чувствовал, что Робертсон может теперь подозревать и его. Робертсон со своей стороны не мог быть уверен, что ирландец не раскрыл Томпсону истинную цель их похода. Томпсон стал замечать, что его соотечественник подолгу беседует с матросами и те стараются держаться подальше от своего капитана. Сомнений быть не могло: они затевают что-то против него.

Шхуна тем временем приблизилась к Марианским островам. Томпсон решил идти напрямую. Выбрав момент, он явился к Робертсону в каюту.

- Вы так и не сказали мне, почему мы оказались в этих водах, - начал Томпсон.
Робертсон холодно взглянул на него.

- А я и не обязан сообщать вам о своих планах, - ответил он. - Я просто нанял вас в этот рейс, такой у нас был уговор. И не ваше дело знать, что мне здесь нужно.

Томпсон побледнел от гнева.

- Я знаю, что вам здесь нужно. Вы ищете спрятанные .сокровища. Уильяме рассказал мне все, прежде чем вы с ним покончили.

В это время шхуна стояла на якоре у острова Тиниан, в нескольких лигах к югу от Грайгена. Наутро, когда они отошли от берега, Робертсон подошел к Томпсону, стоявшему у борта, и затеял с ним ссору. Ветер крепчал, шхуна кренилась, и вдруг Робертсон обхватил своего соотечественника, поднял его и швырнул за борт. Шхуна полетела дальше, оставив позади несчастного Томпсона. Двое австралийцев спокойно отреагировали на происшествие со своим капитаном: им была обещана доля сокровищ.

Томпсон не погиб: прилив вынес его на коралловый песок острова Тиниан. Туземцы подобрали несчастного и доставили в резиденцию испанского губернатора, сеньора Мендинильи. По счастливой случайности в то же время к резиденции подошел хорошо вооруженный испанский торговый бриг, которым по прихоти судьбы командовал некий капитан Пачечо, брат того лейтенанта, с которым Робертсон имел когда-то памятную встречу в чилийских джунглях, близ залива Араука.

Рассказ Томпсона и особенно описание его запоминающегося соотечественника не оставили у Пачечо сомнений, что это и есть тот рыжеволосый предводитель чилийских повстанцев, который чуть не убил его брата. Губернатор же особое внимание уделил той части истории Томпсона, в которой речь шла о сокровищах.

- Сеньор, - обратился он к капитану Пачечо, - именем его королевского величества я приказываю вам настичь этого пирата. Вы выследите его, найдете сокровища и доставите их нам.

Капитан Пачечо, воодушевленный перспективой настичь своего врага, быстро приготовил бриг к отплытию и с первым же отливом вышел в море.

Тем временем Робертсон привел шхуну Томпсона в бухту острова Сейпан, к северу от Тиниана, и встал там на якорь. На берегу он добыл у туземцев продовольствие и уже готов был сесть в шлюпку, чтобы вернуться на судно, как вдруг большой, изящный испанский бриг появился из-за мыса и направился в бухту. Недоумевая, откуда мог взяться испанский корабль в этом глухом месте, Робертсон схватил подзорную трубу. Внезапное предчувствие беды охватило его: уж не за ним ли охотится этот бриг?

Да, так оно и было. На мостике, рядом с испанским офицером, Робертсон безошибочно распознал знакомую фигуру, которая, по его расчетам, должна была в этот момент находиться совсем не здесь, а либо в желудке акулы, либо во владениях морского дьявола. Офицер на мостике тоже взял подзорную трубу и направил ее на Робертсона. Тот мгновенно развернулся и скрылся в зарослях.

Испанцы не стали утруждать себя поисками беглеца, они поручили это туземцам. Два дня Робертсону удавалось избежать преследования, но на третью ночь он был взят при попытке добраться до шхуны. В тяжелых кандалах, как когда-то в темнице старого форта Кальяо, Робертсон оказался на испанском бриге, который направился теперь к острову Грайген.

Путь был недолгим: всего 100 лиг отделяли Грайген от Сейпана. Наутро закованный Робертсон предстал перед капитаном испанского брига и прежде всего потребовал снять с себя кандалы. Капитан Пачечо удовлетворил это требование. Затем состоялся допрос, текст которого сохранился в испанских архивах.

Пачечо: Что вы делаете в этих водах, сеньор?

Робертсон: Это мое дело, и вас оно не касается, сеньор.
Пачечо: Но ваш старый приятель, Томпсон, уже многое нам рассказал.

Робертсон: Этот старый болван? Да что он знает? Он всего лишь старый рыбак, которого я нанял на Тасмании. Бросился за борт пару ночей назад, чтобы обвинить меня перед вашим губернатором. Я нанял его вместе с его судном, я им и распоряжаюсь. И позвольте напомнить вам, сеньор, что вы - капитан торгового судна. У вас нет ни малейшего права патрулировать эти воды.

Пачечо: Вот как, сеньор? Но вы целиком в моей власти. Ваша жизнь в моих руках. Сеньор Мендинилья, губернатор Марианских островов, наделил меня всеми полномочиями. Или вы признаетесь добровольно, или я заставлю вас сообщить нам, где вы спрятали сокровища, украденные вами в Перу.

Робертсон (высокомерно): Нечего мне угрожать, сеньор! Я вас всех презираю. Делайте что хотите - ничего у вас не выйдет.

Пачечо: Ладно, я даю вам два часа на размышления.

Робертсон: Ха! Два часа меня не изменят - я всегда готов к смерти.

Пачечо: В таком случае вы умрете позорной смертью - под плетьми.

Робертсон (в ярости): Под плетьми? Я?! Вы, торговый капитан, запорете меня, капитана военно-морских сил?!

Пачечо: Да, сеньор, именно я, испанский капитан, который считает пиратами американских повстанцев.

Робертсон: Та война была настоящей, законной. Независимость испанских колоний в Америке была признана и Англией, подданным которой я являюсь.
Пачечо: Англией, а не Испанией, пленником которой вы являетесь! Губернатор Марианских островов дал мне полномочия. Будьте благоразумны, и вы сможете спасти себя.

Робертсон не отвечал.

На следующий день, когда корабль приблизился к острову Грайген, Робертсона опять привели на допрос. Он молчал. С закованными руками его бросили в лодку и доставили на берег, в хорошо знакомую ему бухту. Чтобы выиграть время, он притворился, что не узнает местность, и предложил пройти в глубь острова. Пока отряд продирался сквозь чащу, Робертсону удалось избавиться от кандалов. Он едва не ушел от врагов, но был пойман, доставлен на корабль, раздет донага и прикован к пушке. Двум дюжим матросам было приказано сечь его. После двадцати пяти ударов спина Робертсона была изодрана в клочья, но он не издал ни звука. Пачечо велел продолжать истязание.

- Стойте! -воскликнул шотландец. - Я приведу вас к кладу, клянусь вам! Я покажу вам это место!

Немедленно лодка была готова, но Робертсон попросил несколько минут передышки. Боль, физическая и душевная, искажала его лицо. Ему дали час. Томпсон и Пачечо не скрывали торжества: железный шотландец сломлен! С трудом поднялся он на ноги, закованные в кандалы, и медленно подошел к борту. Обернувшись, он бросил презрительный взгляд на наблюдавших за ним испанцев и стал спускаться в лодку. Но как только ноги Робертсона коснулись ее борта, он резко оттолкнул лодку и, обхватив себя руками, бросился в воду. Один из испанцев нырнул за ним, но тщетно: шотландец исчез в глубине.

Узнав о случившемся, губернатор Мендинилья отрядил шестьсот человек с приказом прочесать остров Грайген. Они рыли траншеи во всех направлениях, но ничего не нашли. С тех пор разыскать спрятанные миллионы пытались многие. В 1852 году из Гавра на поиски сокровищ острова Грайген отправился француз де Ришбор. Он обследовал все побережье острова, полагая, что золото вряд ли было спрятано в чаще, и вернулся с пустыми руками. Со временем об этих сокровищах стали забывать. Никаких документов, касающихся Робертсона, на английском языке не сохранилось. Все собранные здесь сведения представляют собой свидетельства разных людей, так или иначе имевших отношение к этим событиям, и были записаны на испанском или французском языках. Одним из авторов этих записок был Габриэль Лафон де Люрси, который кое-что знал сам, а другое узнал от Янга, бывшего капитана "Конгресс", и от единственного оставшегося в живых свидетеля событий на "Перуанце" и острове Грайген - того самого, которого в 1829 году спасло американское китобойное судно.

Не преминул поделиться своими знаниями и Томпсон; его показания были в 1831 году занесены в официальные архивы сеньора Мендинильи и отправлены в Мадрид, где находятся и поныне.

А остров Грайген хранит свои миллионы.

Н. Непомнящий:Архипелаг ненайденных сокровищ и Тайны кладов.
__________________
Я-пират,но у меня есть свое понятие о чести и своя честь...или,допустим,остатки от прежней чести.


Wolf вне форума Ответить с цитированием
Старый 02.01.2009, 22:56   #59
Wolf
Капитан 2-го ранга
 
Аватар для Wolf
 
Регистрация: 05.01.2008
Адрес: Civitas Lunaris
Сообщений: 7,290
Нация: Пираты
Пол: Мужской
Офицеры Корабли
Репутация: 432

Награды пользователя:

По умолчанию Клады и сокровища.

Как в центре Лондона был найден
бесценный пиратский клад!

Девятилетний лондонский парнишка Пол Динболл никогда не отличался большими запросами, у него в карманах не водилось лишних пенни. Однако весной 2000 года одноклассники и соседские мальчишки стали отмечать, что Пол часто покупает себе мороженое, конфеты, содовую и не вылезает из салонов с игровыми автоматами. Мало того, он перестал жадничать и с удовольствием угощал гамбургерами и конфетами чуть ли не каждого встречного, включая пацанов с вражеской соседней улицы. Странно. Ведь родители Пола работяги: мать преподает в младших классах школы, а отец - машинист в метро. У Пола есть две сестренки и брат. В таком семействе и при такой работе детей не принято баловать деньгами. Его никто и не баловал. Пол сам сделая себя богачом, правда, очень скоро предприятие мальчишки разорилось.

Семья Динболл занимает два этажа в небольшом доме в Ист-энде - районе Лондона, где живут рабочие и клерки средней руки, те, кто привык считать каждую копейку. Случилось так, что соседний с Дин-боллами дом расселили. Естественно, что он явился тем магнитом, который приманивал детвору со всего квартала. Не стал исключением и Пол. Однажды, сооружая во дворе персональный секретный окоп, Пол наткнулся на какой-то керамический горшок. Обычный старинный горшок из тех, что вызывают у мальчишек непреодолимое желание разнести его вдребезги. Но на дне горшка находилась грязная монета. Крупная старинная монета. Пол отмывал ее дома щеткой не менее получаса, пока она не заблистала золотом. И так как на следующий день знакомый бакалейщик отказался принимать ее у Пола в качестве платы за конфеты, он отправился со злополучной монетой в антикварный магазин. Хозяин долго вертел монету перед своим носом, рассматривал ее под лупой, спрашивал Пола о ее происхождении, но купить наотрез отказался, посоветовав парню отправляться с находкой в музей, а лучше сразу в полицию.

Находясь у антиквара, Пол сообразил, что монета тянет не менее чем на 20-30 порций фруктового мороженого, а если найти приличного покупателя, то еще хватит и на конфеты, С такими мыслями Пол прибыл в лавку к знакомому барахольщику Дугласу, у которого при случае подрабатывал посыльным. "Говорить меньше, чем о 450 фунтах стерлингов - все равно что не уважать старость и нашу дружбу", - изрек владелец мелкой комиссионки и отсчитал Полу сумму, о которой тот и мечтать не смел. Пол спорить не стал и сделался богачом, во всяком случае в глазах соседских мальчишек. Когда же из его кармана исчезли последние пенни, то пришлось возобновить работы по обустройству персонального окопа, которые завершились обнаружением еще шести таких же грязных древних монет с неровными краями, которые так высоко оценил старьевщик. Пол продал пять из них оптом за две тысячи фунтов, а деньги спрятал на чердаке, оставив себе на мелкие расходы «стольник». Он уже строил космические планы: собирался купить компьютер, как вдруг...

Главным виновником разорения Пола Динболла оказался старьевщик Дуглас. Когда некий незнакомец купил у Дугласа первую монету за 1200 фунтов, он смекнул, что тут пахнет большими деньгами. А когда Пол принес еще пять монет, то Дуглас потерял всякие остатки здравомыслия и дал объявление в газету о продаже старинных золотых монет. Так у него в лавке оказался профессор истории Эдвин Толли. Он долго разглядывал монеты и тут же, не выходя из магазинчика Дугласа, по «мобильнику» пригласил заглянуть в лавку полицию.

Дуглас тут же сдал Пола, которого арестовали прямо в школе посреди урока. Пол отдал оставшуюся монету и предъявил полиции персональный окоп - источник его прибылей.

Далее к делу приступ ил и археологи. В ходе раскопок во дворе заброшенного дома удалось обнаружить множество экзотических предметов старины XVI и XV11 веков. Среди них ученые особо выделили испанские, итальянские, турецкие, иранские, китайские, голландские, французские, немецкие и португальские гончарные и фаянсовые изделия. Массу стеклянной и хрустальной итальянской посуды и те самые золотые и бронзовые монеты, на которые наткнулся Пол Динболл. Монеты были отлиты в Мексике еще в XVI веке! На месте раскопок удалось найти фрагменты ювелирных изделий из серебра и золота, пушечные ядра, серебряные статуэтки черепахи и медведя, вероятно, изготовленные индейцами Северной Америки, а также украшения из кораллов и всевозможную керамику. В нескольких метрах от места основных раскопок археологи обнаружили остатки склада свинцовых пуль, холодного оружия и боевых кольчуг, применяемых британскими военными моряками.

Когда же ученые решили определить по архивам, кому же в XVI и XVII веках при надлежал дом, во дворе которого обнаружен клад, то выяснились любопытные факты. Этот дом в период с 1580 по 1680 год поочередно находился в частных владениях следующих джентльменов: Уильяма Бушелла, Кристофера Ньюпорта, Майкла Гиэра и мистера Парамура. Всех их объединяют профессия и хобби. По профессии все четверо были каперами. И хобби у них было под стать профессии - пиратство. Иными слова ми, в рабочее время эти джентльмены пиратствовали в пользу короля, а в свободное от работы время флибустьерили на собственный карман.

Кто-то из этих пиратов и закопал монеты и посуду. Видимо, он не вернулся из последнего похода, и клад остался невостребованным. Капитан Бушелл, к примеру, занимал дом в 1636 году. Установили, что его флотилия занималась экспроприацией награбленного добра у пиратов же, но, как явствует из документов, Бушелл грабил только пиратов-варваров, то есть не британцев. Его вотчиной было побережье Северной Америки.

Кристофер Ньюпорт с успехом хозяйничал на Карибах. Его целью были испанские торговые караваны. Однажды при абордаже испанского фрегата у берегов Кубы, в котором он принимал непосредственное участие, Ньюпорт потерял руку, после чего вернулся в Лондон и поселился на Нарроу-стрит.

Судьбы остальных владельцев дома мало чем отличались от судеб Бушелла и Ньюпорта. Неимоверной алчностью отличался Гиэр: помимо пиратства и каперства он увлекался еще и контрабандой. Видимо, его дела шли в гору, так как именно при нем дом на Нарроу-стрит трансформировался из деревянного в каменный с мраморной лестницей. Пол дома, а вернее теперь уже особняка, был выложен дорогой фламандской мозаичной плиткой. Здание значительно расширилось и вознеслось к небесам на три этажа, не считая мансарды. Архив обнаруживает, что в XVI-XVII веках Нарроу-стрит была почти вся заселена морскими офицерами и пиратами. Вполне возможно, что клад Пола Динболла не единственный на этой улице в Ист-энде. Во всяком случае археологи не прекращают работы и добиваются у властей Лондона разрешения на раскопки в других местах Нарроу-стрит. Настоящий же клад ученые считают бесценным. Помимо всего прочего, им удалось по содержимому выгребной ямы XVII века определить рацион пиратов. Вот что употребляли в пищу богатые лондонцы в XVII веке. Главным мясным блюдом была говядина. Почти ежедневно лондонцы ели рыбу - в основном треску. По воскресеньям на их столах появлялась свинина, а в праздники индейка, утка или курица - мясо птицы считалось деликатесом.

Что же до главного героя нашего рассказа Пола Динболла, то с ним все в порядке. Те две тысячи фунтов, что он выручил за продажу пяти мексиканских золотых монет XVI века, у него не конфисковали, посчитав его операцию законной. Теперь у Пола есть компьютер. Правда, теперь у него нет персонального секретного окопа, но Нарроу-стрит - большая улица, и у Пола есть шансы...

Кладоискательство: находки и открытия
__________________
Я-пират,но у меня есть свое понятие о чести и своя честь...или,допустим,остатки от прежней чести.


Wolf вне форума Ответить с цитированием
Реклама
Ответ


Метки
вест-индия, дрейк, жан лафитт, испанские галеоны, каперы, карибское море, клады, кораблекрушения, корсары, кортес, мелвин фишер, монтесума, морган, непобедимая армада, остров кокос, остров оук, остров сокровищ, пираты, сокровища, сокровища ацтеков, тамплиеры, флибустьеры, черная борода, эдвард тич, эльдорадо


Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)
 
Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Текущее время: 05:56. Часовой пояс GMT +3.


Powered by vBulletin®
Copyright ©2000 - 2022, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
© MONBAR, 2007-2022
Corsairs-Harbour.Ru
Скин форума создан эксклюзивно для сайта Corsairs-Harbour.Ru
Все выше представленные материалы являются собственностью сайта.
Копирование материалов без разрешения администрации запрещено!
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Яндекс цитирования